– Твою ж мать…
– Чёрт.
– А что я? Почему ты меня винишь, идиот? Это не моя проблема, а ваша. Я лишь исполняю приказы, и всё. И раз вы настолько трусливы, то сам всё сделаю. Я знаю слабые стороны принцессы, и я знаю, что добьёт её подданную, – усмехается Рафаэль.
Я молчу. А что я могу? Кричать? У меня нет сил. Ни физических. Ни моральных. Даже желания нет. Если они захотят, то сделают. И я готова была к этому ещё тогда. А сейчас лишь продолжение, от которого никуда не спрятаться. Бороться? Зачем?
– Оденьте другую и посадите напротив. Привяжите и заткните ей рот, – командует Рафаэль.
– Ты рехнулся? Ты работаешь на Райза. Ты первый будешь под подозрением, если учесть всё, что между вами было, – замечает Карстен.
– Именно это и не позволит ему подумать на меня, а вот вы, если хотите, чтобы я сдал вас и получил ещё деньжат, то я не против. Смотрите, – пожимая плечами, Рафаэль направляется к матрасу.
Остальные переглядываются. Первым предаёт Курт, отделяясь от троих. Он тащит стул и ставит напротив меня. Вторым Самуэль, несёт скотч. Карстен бросает взгляд на меня, а я лишь усмехаюсь, обвиняя его в трусости. Ублюдок. Так жалок сейчас.
Сиен заворачивают в какой-то халат и грубо тащат по полу. Бросают на стул, а я ужасаюсь тому, как сильно они избили её. Кровь засохла на губах и носу, размазана по заплаканному лицу.
Пока Курт обматывает тело Сиен скотчем, Рафаэль уходит и возвращается со странным пистолетом в руках. Он его прячет как будто. Кладёт на пол недалеко от меня и подбрасывает в руках нож. Подходит к Сиен и с силой ударяет по лицу, отчего подруга дёргается и распахивает глаза. Мычит. Дёргается. Прыгает на стуле, когда видит меня и Рафаэля, склонившегося над ней.
– Ты будешь смотреть на неё. Ты не отведёшь взгляда, иначе я начну отрезать от твоей подруги по кусочку. Сначала язык, затем уши, пальцы рук и ног. Запомни, чем больше ты сопротивляешься, тем больнее ей, – равнодушно произносит он и поворачивается ко мне.
– Всё просто. Несколько надрезов на запястьях. Эмира Райз из тех людей, которые любят пугать своей смертью. Они грозятся, но боятся её. Но приходит время, и всё становится на свои места. Они умирают оттого, что так любят, – усмехаясь, говорит он, крутя в руке нож.
– Это долго, – замечает Самуэль.
– Не сказал бы. Нам хватит времени, чтобы прибраться здесь, замести следы, и чтобы вот эта, – указывает на Сиен, – полностью свихнулась от ужаса, пока будет наблюдать, как её подруга умирает.
– Принцессу найдут в своей спальне уже мёртвой. Главное правило преступления – убедиться, что труп – это труп, а не потенциальный зомби, как было у вас с Каем. Учитесь, придурки, – Рафаэль приближается ко мне.
– Я сам, – ему перекрывает путь Карстен и забирает нож.
Парни отходят, я слышу, как Сиен воет и пытается хоть что-то сделать. Смотрю в глаза Карстена. Он не хочет этого. Надо же, я ему нравилась. Действительно, нравилась, и каким бы уродом он ни был, но у него не поднимется рука. Я знаю. Я вижу это в его глазах. Он тянет время, стараясь что-то придумать. Вряд ли он убивал лично, только доводил до смерти, а вот сам никогда. Настроиться на убийство не так сложно, как ему кажется. Надо просто возненавидеть кого-то так сильно, чтобы забыть обо всём и увидеть цель, которая позволит тебе жить. Это плохо, но убийство – очень лёгкое занятие. Оно смертельное для самого исполнителя. Каждая жертва – его шаг, приближающий к смерти.
– Такими темпами мы и через месяц не управимся. Отойди и дай сделать всё мне, – Рафаэль толкает Карстена и перехватывает нож.
– Не хотите участвовать, да? Но вы уже участники. Можете отвернуться или заткнуть её.
Говорила же, для тех, кто ненавидит, это очень просто. А Рафаэль меня так глубоко презирает и ненавидит, и я впервые отчётливо понимаю, вспоминая все наши встречи, что он планировал это очень долго и тщательно. Он готовился, как и я в ту ночь. И он, действительно, знает меня лучше остальных.
– Тебе будет больно. Очень больно, – ножом резко проводит по моей коже, обжигая её, отчего мой желудок сжимается, как и лёгкие.
Я не покажу ему, как это неприятно. Я помню этот звук и этот запах. Словно пакет разрывается.
– Одного достаточно…
– Заткнись уже, Карстен. Надо было думать раньше, и если ты так сильно волнуешься за неё, то мог бы уже давно забрать её, а сейчас заткнись, – перебивает его Курт.
Второй порез, и я жмурюсь, а потом шумно выдыхаю. Это не больно. Нет… это неприятно, это отвратительно, потому что сейчас по-настоящему. Не моя игра… не моя боль… не мои ошибки… я расплачиваюсь за любовь. За чёртову любовь, теряя последнее воспоминание.