Глава 33
Мира
– Эй, ты как? – На мои плечи ложится плед, и я поворачиваюсь в ночи к Сиен, вышедшей на веранду.
– Плохо, – тихо отвечаю ей.
– Никаких новостей?
– Нет. Уже неделя прошла, и ничего. Я даже не знаю, жив ли он, – и снова в моих глазах в который раз за все эти долгие одинокие дни скапливаются слёзы.
– Жив, конечно, жив, – подруга приобнимает меня за плечи.
– Он был в ужасном состоянии, и мне так стыдно за то, что послушала его. Я должна была убить отца. Хоть что-то сделать, а не ныть. Я…
– Мира, ты была в шоке. На тебя в последнее время свалилось много жестокости, и наблюдать за тем, как на твоих глазах пытаются убить тех, кто тебе дорог… И ты не должна винить себя, понимаешь? Рафаэль сам просил об этом. И он был прав. Если бы твой отец узнал о том, что ты это видела и слышала, то он бы сделал с ним что-то похлеще, – успокаивает меня она, но ей не удаётся.
Я постоянно мысленно проигрываю эту сцену и нахожу миллион вариантов остановить их. Я трусиха. Я ненавижу себя за то, что чётко исполнила просьбу Рафаэля, а теперь вот стою и не могу уснуть. Меня разрывает на части, и я каждый день пытаюсь жить дальше, а это неимоверно сложно.
– Пойдём. Ты простудишься. Я принесу тебе чай с ромашкой, – Сиен уводит меня обратно в дом и помогает дойти до моей комнаты.
А им здесь пахнет. Каждый уголок моей спальни пахнет Рафаэлем. Я забрала всю его одежду себе. Сюда. Белч стал главой братства после сообщения месье Леду о том, что Рафаэль Лоф перевёлся в другой университет в Америке. По новым правилам, именно директор назначает главу до нового учебного года, если глава сообщества неожиданно уходит с поста. Но я-то, как и Сиен, как и Белч, которым я всё рассказала, знаю, что это ложь. Он в больнице или в уже в земле. А самое страшное, что я даже не имею понятия, бьётся ли до сих пор его сердце. Я хочу верить в это. Порой мне даже кажется, что Рафаэль вот-вот войдёт в мою комнату и улыбнётся, скажет какую-то шутку, и я рассмеюсь.
Мне так плохо без него. Если бы я знала, что он в порядке, хотя бы это, то мне было бы немного легче. Главное, чтобы жил, а остальное… придёт время. Я выберусь из этой тюрьмы и наглядно продемонстрирую отцу то, чему он заставил меня научиться.
– Мира, когда мы будем украшать дом и ставить ёлку?
Прохожу мимо девушек, ожидающих от меня разрешения, и игнорирую их. Какая ёлка, когда у меня внутри похороны?
Направляюсь на занятия и словно со стороны смотрю на студентов, продолжающих улыбаться, смеяться и любить друг друга. Я завидую им. Безумно. Они все живы, благодаря Рафаэлю. А сам он… нет.
Я не могу спать и нормально есть. Я не могу жить и каждую свободную минуту, оказываясь наедине с собой, вижу его лицо всё в крови. Слышу его низкий, сорвавшийся голос, уверяющий меня в том, чтобы я ушла от него, попросту бросила его одного умирать. Мне так стыдно за это. Я виню себя во всём и не в силах остановиться. С каждым днём всё хуже и хуже.
– Мира, ты должна поспать. Хотя бы немного отдохнуть. Выпей, – Сиен не сдаётся и предлагает мне снотворное.
Поднимаю на неё голову и откладываю фотографию Рафаэля, порванную моей пулей.
– Я всё понимаю. Если ты думаешь, что я не переживаю, то это не так. Но вряд ли Рафаэлю понравилось бы то, что ты делаешь с собой. Он точно был бы недоволен тем, как ты страдаешь и изводишь себя. Он жив, Мира. Если бы это было не так, то ты бы это почувствовала. Такие вещи ощущаются. Так говорят. Между любящими существует невидимая нить, и когда она обрывается, то сердце сразу обо всём узнаёт. А что говорит сейчас твоё? – Подруга опускается передо мной на колени и берёт мои руки в свои.
– Оно ноет. Оно не может биться ровно. Оно болит, – шепчу я.
– Но не скорбит, верно? Рафаэль сильный, и у него есть причина, чтобы выжить. Поэтому и ты должна делать то же самое. Он же всё чувствует наравне с тобой, и твоё состояние точно не поможет ему выкарабкаться, – и я так хочу верить Сиен. Очень хочу. Её слова слабо, но действуют на меня.
– А если ты себя изведёшь, то как найдёшь его потом, Мира? У тебя попросту не будет сил, чтобы это сделать. Так что ты, как никогда, должна сейчас набираться сил и желания встретиться с ним, чтобы однажды это случилось. Ваша любовь – это война двух сторон, а ты в данный момент тормозишь возможность ускорить это время, – да, она права. Я сдалась. Я опустила руки и горевала, не понимая того, что только от меня зависит – смогу ли я отыскать его в Азии или хотя бы его могилу, или же стану той, какой хотел видеть меня отец.