– Пожарю яйца и ветчину. Согласна? Ты можешь посмотреть, денег не возьму.
– Ты придурок, Эль Эль Лофер, – передразнивает она меня.
– Знаю. Только я мог полюбить тебя, – всё же Мире удаётся ударить меня по обнажённой спине и довольно сильно, отчего я кривлюсь.
– Я не нашла чайник, – говорит она, опускаясь на стул.
Озадаченно приподнимаю брови и выпрямляюсь, достав яйца из холодильника.
– Хм, вот он, – указываю на чайник, стоящий на плите.
– Там кнопки нет. У нас чайник с кнопкой, нажимаешь, и всё, – хмурится она.
Хрюкаю от смеха. Да, ей предстоят огромные открытия в этой жизни. Это будет весело.
– Ты слишком избалована, принцесса. Это чайник. В него наливают воду, ставят на плиту и ждут, когда он закипит, – Мира бросает на меня злобный взгляд.
– Если бы я это сделала, то подпалила бы весь этот чёртов дом. Так что радуйся, что я не догадалась об этом.
– Ладно-ладно. Первое время я отвечаю за кухню и еду. Я привык сам себе готовить, да и брату готовил постоянно, пока мать была на работе. Так что буду воспитывать и тебя, мне не привыкать, – в меня летит мой же шарф, вызывая приступ смеха.
– Я тебя по колену ударю, – грозит Мира.
– Всё, напугала. Больше не буду, – поджимаю губы, показывая ей, что успокоился. Но как только она отправляется в ванную, снова смеюсь.
Жарю яйца и ветчину, завариваю чай и жду, когда появится Мира. Она демонстративно показывает свою обиду, даже не глядя на меня. Наша совместная жизнь будет очень забавной.
– Я вытерлась твоей футболкой. Полотенец нет, – сообщает с довольным видом она.
– Идеально, всегда хотел ходить в мокрой футболке, – усмехаюсь я, передавая ей одноразовые приборы.
– Рафаэль, ты меня…
– А сколько сейчас? Мы долго спали? – Перебиваю её, меняя тему.
– Около трёх часов дня.
– Завтра у нас ночной рейс, и нам лучше не выходить до него. Ну а сегодня первое января, так что, может быть, прогуляемся?
– Ты с ума сошёл? У тебя колено болит, и мы останемся здесь.
– Всё нормально. Мне нужно купить мазь и полотенца, а то так ты всю мою одежду намочишь. Да и это безопасно. Людей будет полно вечером, и нас сложно будет опознать. И я слышал, что в Париже очень красивые ярмарки. Хочу что-то сладкое.
Да, я понимаю, что это может быть опасно, но считаю верным такое предложение. Нельзя сидеть здесь всё время. Мире нужен воздух, и я тоже хочу погулять немного. Не думаю, что Грог мог выдать нас, а найти двух беглецов среди толпы многочисленных гостей и жителей Парижа будет крайне сложно. Так что сегодня самое удачное время, чтобы выйти на улицу. Завтра уже нельзя. И мне, действительно, нужна мазь, обезболивающее, как и нам обоим еда в дорогу.
– Хорошо, раз ты считаешь, что это не повредит, то я согласна, – кивает Мира.
– Тогда ешь, я пока выброшу мусор. Дождёмся, когда стемнеет, и поедем в центр, – довольный своей уловкой и улыбкой на её лице, завтракаю обедом.
Мира вызывается помыть посуду, отчего я, сообщив ей, что она одноразовая, и нет смысла её мыть, а можно просто выбросить, снова стараясь не смеяться. Получаю очередной обиженный взгляд, когда она указывает на кастрюлю, которая тоже летит в мусорку. Со смехом отскакиваю от неё, намеревающейся врезать мне, и успеваю выскочить с пакетами в спальню.
К шести вечера мы уже были готовы оправиться в город. По дороге мы заходим в аптеку, и я покупаю необходимые лекарства. Сразу глотаю пару таблеток, запивая водой под неодобрительный взгляд Миры. В метро не так много людей, как было накануне, и мы спокойно приезжаем в центр, оказываясь на ярмарке.
Мы идём, не спеша, обнявшись, и я чувствую себя обычным человеком сейчас, ничем не отличающимся от всех тех, кто проходит мимо нас. Мы смотрим уличные представления, доходим до Эйфелевой башни, целуемся рядом с ней и направляемся дальше. Пока я покупаю глинтвейн для себя и Миры, она отходит к другому прилавку, разглядывая печенье. Я всегда стараюсь держать её в поле моего зрения. Расплачиваясь, забираю напитки, и мы встречаемся.
– Я уже устала. Может быть, домой? – Отпивая глинтвейн, спрашивает она.
Ага, так я и поверил. Она за меня волнуется и заметила, что я стал сильнее хромать.
– Уверена?
– Да, хочу помыться и вытереться полотенцами, а потом забраться в постель, – её игривое настроение, скорее всего, продиктовано алкоголем, но плевать. Мы влюблённые. Молодые. Свободные. Счастливые. Почему нет?
Возвращаемся обратно на свою станцию и заходим в супермаркет, чтобы купить чёртовы полотенца. Пока Мира их выбирает, изучая состав и возмущаясь по поводу лживых бирок, я отхожу в другой отдел, чтобы купить хлеб и всё для бутербродов на завтра. Рейс у нас вечером, поэтому весь день нам придётся провести в арендованной квартире.