– Пока ты упрямая стерва, – цокает он. – Но я тебя перевоспитаю, ведь недаром твой отец знал, к кому обращаться, чтобы остановить вас обоих. Только я здесь правлю и буду править дальше. У тебя есть не больше десяти минут, чтобы с ним попрощаться или о чём там вы, влюблённые, постоянно болтаете друг с другом.
Оскар подталкивает меня к Рафаэлю, и я приближаюсь к нему. Оглядываясь, замечаю, что Оскар ушёл, оставив нас наедине.
– Мон шер, проснись, – опасливо дотрагиваюсь до его щеки, покрытой синяками.
Рафаэль не двигается. Я слышу только тяжёлое дыхание, говорящее о том, что ему сложно дышать. Его били по рёбрам, вероятно, дали какое-то снотворное, чтобы он не очнулся раньше времени.
– Мы справимся. Помнишь? Что бы ни случилось, всё будет хорошо, а ты, пожалуйста, живи. Живи за нас обоих. Я не верю в то, что он отпустит тебя или меня. Но ты ищи способ жить, хорошо? Я хочу знать, что ты дышишь, даже будучи далеко от меня. Наверное, не все истории должны заканчиваться, вообще. Некоторым нужно многоточие, чтобы иметь призрачную надежду. И пусть у нас всегда будет многоточие, никаких точек и никакого конца. Я люблю тебя и буду любить дальше, несмотря ни на что. Я не сдаюсь, но мне стыдно за свою слабость. Прости меня за неё, – нахожу его безвольно лежащую руку на кровати и подношу к губам, целуя раны на костяшках, и улыбаюсь.
Я просто молчу. У меня не осталось слов, чтобы что-то ещё сказать ему, потому что я не прощаюсь. Это лишь временно, пока мы оба снова не начнём бороться. Война никогда для меня не будет бессмысленной. Я уверена в том, что мы ещё долго не увидимся. Я не могу знать, как и чем всё это закончится, что в дальнейшем меня будет ждать, как и его. Но прошлое я никогда не забуду. Там есть то, чему я не позволю измениться: любви к нему и умению выживать.
За спиной раздаётся шум и топот. Поворачиваюсь и отпускаю руку Рафаэля. Поднимаюсь с кровати и отхожу на несколько шагов, когда в комнату входят мужчины и уносят его.
– Время пошло, Эмира. Наша свадьба состоится через два часа. Я приду за тобой и хочу, чтобы ты была полностью готова, – сообщает Оскар, указывая рукой на ванную комнату.
– Наряд тебя ждёт в твоей спальне, душ в твоём распоряжении.
Я не спорю больше. Пусть эта свадьба случится, но она не моя. Я в ней не буду принимать участия, потому что это невозможно. Единственный человек, которому я скажу искренне «да» – Рафаэль. И даже если этого не произойдёт, то у меня будет миллион шансов лишить всех того, на чём они зациклены: на моей жизни и том, какие блага она им даст. Никто и никогда не видел во мне человека. Не считая, Сиен, Белча и Рафаэля. Я сама не считала себя таковой. Я преследовала пустые цели и слишком поздно поняла, что могла намного раньше исправить саму себя и ошибки, которые совершила. Но я о них не жалею. Это мой путь, каким бы он ни казался для других. Я горжусь тем, что смогла сохранить в себе сердце живым, а не твёрдым и каменным, как у моего отца. Я рада тому, что отличаюсь от него и от той женщины, родившей меня. Я счастлива, живя воспоминаниями, где я научилась улыбаться мелочам.
Платье, которое для меня оставил Оскар, кричит о том, как он хочет блистать на троне. Пышное, огромное и отвратительное. С многочисленными камнями и украшениями. Оно безобразно и точно не моё. Но я надеваю его, застёгивая молнию сбоку, и вижу, как оно висит на мне. Вставляю в волосы гребень с такой же пышной фатой и переобуваюсь в туфли на высоком каблуке. Идиотизм. Моя рука тянется к кулону на шее, и я боюсь, что его порвут, когда увидят на мне. Хотя они уже должны были его увидеть, но сейчас я опасаюсь, что его попросту уничтожат. Я не знаю, вернусь ли я ещё раз сюда. Я не знаю, смогу ли вернуть себе свою ценность, но лучше пусть она будет погребена здесь, чем раздавлена и сломана.
Снимаю цепочку и прячу её под кровать. Там много пыли, и я сгребаю её, чтобы накрыть свою драгоценность.
Сажусь на постель и жду, когда за мной придут. Это всё выглядит, как неудачный спектакль. Такой же меня ждал бы с отцом. Так какая разница, когда это случится? Сейчас или же через год? Лучше знать своего врага в лицо, чем снова угадывать его слабости. А об Оскаре я уже знаю достаточно, чтобы в будущем убить его вместе с отцом. Я готова на это. Готова сидеть за решёткой, и мне не стыдно за свои мысли. Я люблю преступника, и сама такая же. Так зачем вспоминать о сострадании, когда никто не пожалел нас с Рафаэлем?