Дверь открывается, и я поднимаюсь с постели. Оскар, облачённый в белый смокинг с красной бабочкой, быстро оглядывает меня с ног до головы. В который раз поражаюсь его безвкусной манере представляться богатым среди нищих.
– Немного велико, но сойдёт. Поехали? Ты счастлива? – Улыбаясь, Оскар протягивает руку, и я вкладываю в неё свою.
– Конечно. Жду не дождусь той минуты, когда ты сдохнешь, – с милой улыбкой отвечаю ему.
– Чистосердечно, – хмыкает он и выводит меня из комнаты.
Идти в этом безобразном платье сложно. Туфли жмут, а чёртова фата вот-вот свалится с головы. Но я иду, и мне почему-то очень спокойно внутри. Я не хочу кричать, не хочу дёргаться, бежать куда-то и искать выход. Я плыву по течению, довольно равнодушно принимая обстоятельства такими, какие они есть. Я не знаю, почему так себя чувствую. Я не могу этого объяснить и не хочу.
Мы выходим на улицу, и я вижу многочисленные бедные дома в неблагополучном районе Лондона. Это место, где родился Рафаэль. И я не испытываю неприязни к бегающей вокруг нас с Оскаром детворе, с открытыми ртами разглядывающей моё, переливающееся в ночи, платье. Мне их так жаль. Если бы я могла приехать сюда раньше, задумавшись о том, что они живут вот так плохо, то я бы отдала часть себя, чтобы помочь кому-то из них, похожему на Рафаэля. Если бы… но уже поздно горевать о том, что несбыточно. Мне очень жаль, что в мире существует такое разделение людей. Одинаковых людей. Это всегда было и будет. Это бизнес и ничего личного.
– В той машине Эль, – произносит Оскар, когда мы останавливаемся у джипа. Он указывает на ещё один внедорожник, стоящий впереди нас.
– Я хочу, чтобы он видел момент, когда я скажу «да», – мой голос так и не вернулся. Или же я просто не желаю его слышать, поэтому шепчу. Сухо, без каких-либо эмоций.
– Надо же, сама хочешь причинить ему боль? – Усмехается Оскар.
– Да.
Ложь. Он поймёт всё. Поймёт каждый звук, который вырвется из моего горла. Поймёт мой взгляд. Поймёт мои движения. Поймёт моё сердце. Мне нужны его глаза. Я нуждаюсь в том, чтобы последний раз взглянуть в них и обрести силу улыбаться с гордостью. И я буду улыбаться, потому что улыбка – это насмешка над тем, что происходит со мной. Это вызов, который я брошу всем вокруг, и Рафаэль это поймёт.
Мы едем по улицам ночного Лондона. Как же давно я не ощущала себя дома… но и сейчас внутри меня нет этого чувства. Моё сердце молчит. Оно замерло и бьётся машинально, чтобы никто не догадался о долгом и смертельном сне моей души.
Замечаю, что мы уже отъезжаем от Лондона на довольно приличное расстояние и двигаемся по набережной к строительству нового моста через Темзу. Конечно, я и не рассчитывала на то, что Оскар выберет нормальное место, но и такого тоже не ожидала. Это не всё. С моим «да» ничего не закончится. Это лишь заминка перед главным действием. А вот перед каким, я понятия не имею.
– Сиди в машине. Следи за ней, – бросает Оскар, когда мы останавливаемся перед воротами строительного сооружения. Он выходит из машины и приближается к охране. Они о чём-то говорят, и, видимо, Оскар платит им, когда ворота открываются, и первый автомобиль въезжает внутрь. Он возвращается и даёт команду ехать дальше. Оборачиваясь, вижу, что ворота не закрываются, а охрана просто исчезает с периметра. Здесь никого нет. Ни души, кроме нас.
– Смотри, я не врал, – Оскар указывает на машину, едущую впереди нас, из которой выходит огромных размеров мужчина, вытаскивая за собой Рафаэля, одетого в лёгкую футболку, поверх неё кофта на молнии и спортивные штаны. Он же замёрзнет. На улице довольно холодно, я это сама ощутила в этом безобразном платье. Рафаэль не может ступать на ногу, поджимает её и смотрит в нашу сторону. Он здесь. Живой. Избитый. Но он рядом. Это хорошо. Его толкают в спину, приказывая идти, и помогают двигаться вперёд.
– Священник на месте? – Интересуется Оскар.
– Да, документы все у него, осталось только подписи поставить, – отвечает водитель.
– Отлично. Как только мы окажемся на месте, чтобы никого из вас здесь не было. Я дам знать, когда вам нужно будет вернуться. Ну что, принцесса, – он поворачивается ко мне. – Пришло время стать твоим королём.
Оскар выходит из машины и протягивает мне руку, чтобы помочь выбраться из неё в этом огромном платье. Игнорирую его руку и выползаю, поправляя платье и чёртову фату, которая постоянно сваливается с волос.
– Мы должны выглядеть счастливыми. Первое правило хорошего брака – уметь играть, а ты этому обучена, Эмира, – Оскар грубо хватает меня за руку и ведёт за собой. Я оступаюсь на рыхлой земле, на которой повсюду разбросаны камни и строительный материал. Каблуки проваливаются в землю, отчего я постоянно останавливаюсь, чтобы подхватить юбку и приподнять её, чем вызываю недовольство на лице Оскара. А что он ожидал? Нарядил меня, как бабу на чайник, и ещё хочет, чтобы всё было идеально. Придурок.