Мы подходим к подъёмнику, и я уже опасливо озираюсь. Это меня пугает. Наверху идёт стройка, это довольно критичная высота для бракосочетания. И я не понимаю, зачем Оскару именно здесь понадобилось проводить церемонию? Почему именно это место? Что в нём такого, кроме удалённого расстояния от города, и отсутствия людей поблизости? Вряд ли нам, вообще, помешали бы. Об отце и его помощи я уже даже не думаю. Он для меня умер.
Поднимаемся наверх и оказываемся на площадке. Я вижу Рафаэля, стоящим на коленях под дулом пистолета, находящегося в руке у амбала, который в другой держит резиновый шнур и шприц. Рафаэль поворачивает голову ко мне и молчит. Его потрескавшиеся и разбитые губы сурово поджаты. В таком освещении я не могу разглядеть его глаз. Недалеко стоит мужчина с папкой. Он напуган и взглядом ищет вариант побега. Они его запугали, сильно запугали. Он здесь не по своей воле, как и большинство из нас. Оскар, обнимая меня за талию, выходит в центр площадки, и мы останавливаемся у края, а внизу Темза. Очень высоко. Слишком высоко, и меня начинает мутить от страха. Зачем?
– Наверное, ты задаёшься вопросом, моя красавица, почему именно здесь? – Громко произносит Оскар, но словно ни к кому конкретно не обращаясь, а утопая в ощущении собственной непревзойдённости.
– Ты только посмотри, – указывает рукой на город вдалеке. – Скоро всё это станет моим. Они ещё не знают о том, какой сюрприз я подготовил. Это место встречи с твоим отцом. И сейчас подходящее время, чтобы немного подождать наших свидетелей. Я уверен, что без полиции твой папочка не обойдётся, ведь мы прекрасно понимаем друг друга. Но никто нас с тобой не тронет, не беспокойся. Как только мы подпишем все бумаги, у моего тестя уже не будет такого желания. Я стану полноправным членом семьи Райз и даже готов взять твою фамилию, чтобы не обижать папочку.
– Если ты думаешь, что он отдаст тебе всё, то ошибаешься. Он уже переписал завещание, – сухо вставляю я.
– Это ты ошибаешься, Эмира. Я всё продумал. Твой отец прибудет сюда для обмена через семь минут, увидит, что мы здесь, ты помашешь ему ручкой и поприветствуешь, уже будучи моей женой. Время, дата и твоя подпись. Всё это станет финальным ударом по нему. Любой суд признает наш брак действительным, как и моё право на твоё наследство. Твой отец слишком сильно погряз в своём желании поставить тебя во главе своей империи, именно поэтому он хочет избавиться от моего мальчика. Он боится, что Эль возьмёт управление в свои руки и превзойдёт его. Он уже его превзошёл, но чистота крови для Эрнеста, как и для меня, намного важнее, чем чистота совести. Мы найдём общий язык, хотя сначала это будет очень сложно. Ты мне поможешь, ведь тебе это только на руку. Чем быстрее мы с тобой всё решим, тем быстрее ты окажешься на свободе. А там уже делай что хочешь. Ищи Эля или не ищи его. Горюй превращайся в Веронику, мне плевать. Главное это я и мой город, который сейчас лежит перед нами. Я хочу видеть то, что будет принадлежать мне. Это моя цель. И я добился её.
– Ты слишком забегаешь вперёд. Моего отца не следует недооценивать. Ты сам сказал – чистота крови. Он убьёт нас обоих, Оскар, – тихо произношу я, пытаясь в последний раз открыть ему глаза.
– Ты так боишься смерти?
– Нет, не боюсь, но вот ты должен бояться, ведь этот город никогда тебя не примет, – равнодушно пожимаю плечами.
– Это мы ещё посмотрим. Итак, время. Готовимся к самым важным минутам в моей жизни. Сынок, не хочешь пожелать нам счастья? – Оскар поворачивает меня к Рафаэлю, и я вижу, что в вене его руки торчит игла шприца, который держит наготове амбал, одновременно приставляя пистолет к его голове. Рафаэль не дёргается, ведёт себя тихо, вероятно, копит силы. И вот я, наконец-то, вижу его взгляд. Он полон раскаяния и горечи за то, что он оказался слаб и не смог вытащить нас из этого ада. Он не осуждает меня, а гордится мной. Это всё, что мне было нужно. Я хочу, чтобы Рафаэль гордился мной до последнего вздоха. Это так важно для меня.
– А вот и наши гости едут, – Оскар указывает взглядом на дорогу на другом берегу Темзы. По которому несутся полицейские машины, карета скорой помощи и чёрный «Мерседес» отца.
– Поторопимся, – меня хватают за руку и тащат к священнику, дрожащему от страха.