Я столько раз лежала на дне и задерживала дыхание, находясь на опасном острие лезвия смерти, что сейчас во мне просыпается жажда жить. Я плыву к Рафаэлю, хватаю его за руку, утягивая за собой на поверхность, а когда мы оказываемся на ней, крепко удерживаю его.
– Всё… всё хорошо. Ты жив, – шепчу я, успевая поцеловать его в висок. Он тяжёлый. У меня всё болит. Я больше не могу двигаться. Я должна плыть, чтобы вытащить его из воды. Он ударился. Всем телом ударился о воду и, может быть, умирает или уже умер. Я должна спасти его… без него я умру сама.
В моей голове кружит рой мыслей, пока я, крепко держа Рафаэля, гребу рукой к лодке, направляющейся к нам. Мне кажется, что проходит так много времени, я паникую. У меня парализует всё тело, но я держу его. Держу, как и обещала. Не отпущу его руку. Никогда. Он спас меня. Он пожертвовал собой ради меня. Он дал мне надежду…
Глава 40
Мира
Когда я оказываюсь на берегу, и меня вытаскивают из лодки, наши руки с Рафаэлем отпускают друг друга. Точнее, моя соскальзывает с его. Его забирают. Кладут на носилки и несут к карете скорой помощи, и я бегу за ними. Меня мотает в разные стороны, зрение мутное. Я не могу контролировать ни руки, ни ноги, они предают меня. Я слабею с каждой секундой. Меня отталкивают в сторону, отчего я, в своём мокром и тянущем вниз платье, спотыкаюсь и чуть не падаю.
– В нём наркотик… в его крови наркотик… героин с чем-то. Оскар… он… помогите ему, – сдавленно шепчу я. Хочу кричать и не могу.
– Всё, всё закончилось, – грубый голос Грога звучит мягко. Он подхватывает меня подмышки и накрывает пледом. Я слышу, как он передаёт мои слова медсестре.
– Рафаэль… я должна поехать с ним… – всё перед глазами кружится, я пытаюсь оттолкнуть Грога от себя, но мои руки попросту скользят по его.
– Ему помогут, а тебе нужно немного прийти в себя. Хорошо, что ты жива, – Грог уносит меня куда-то в сторону и опускает в машину. Меня всю трясёт от холода. Я до сих пор слышу свист ветра в ушах, во рту гнилой привкус. Меня так тошнит. Но я должна… у меня есть причина, чтобы не отключаться.
– Эмира, как ты могла допустить такое? Брак с этим ублюдком! Уму непостижимо, что ты на это согласилась! – В мой разум врывается злой голос отца.
– Эрнест, дай ей время прийти в себя. Ей плохо. Она упала с огромной высоты и находится в шоке. Если бы не Рафаэль, она была бы мертва. Он принял на себя весь удар…
На меня ложится тень. Грог.
Мон шер… мой любимый… прости меня… я приеду… сейчас, ещё немного подожди. Меня подожди…
– Да плевал я на ещё одну шваль. Пусть подохнет, наконец-то, мне это только забот убавит. Это из-за него всё случилось. Если бы он не вдолбил этой дуре в голову всякие глупости, то я бы сейчас был в Америке и решал свои дела, а не занимался очередным спектаклем этой идиотки. Как можно быть такой тупой, Эмира? Сколько раз я тебе говорил, не водись с отбросами! Я пытался тебя оградить, но ты сама виновата во всём! Получила по заслугам! А мне доставила очередные хлопоты и бумажную волокиту с властями!
Я как в тумане поднимаю голову, видя отца, брызгающего слюной и размахивающего руками. Я и не ожидала от него поддержки, но слышать вот такое, отвратительно.
– Это ты ублюдок, – хриплю я.
– Мира, – шокированный Грог поворачивается ко мне.
А внутри меня невероятный всплеск адреналина, помогающий подняться на ноги и сбросить с себя плед. Я с лютой ненавистью смотрю в глаза отцу и желаю ему самого страшного в этом мире – смерти в одиночестве, и чтобы никто ему не помог. Меня оскорбляют его слова, сказанные про Рафаэля. Меня оскорбляет даже то, что он смеет предъявлять мне претензии, обвиняя во всём случившемся, когда я не просила его о своём рождении. Это он захотел. Он вынудил одну суку родить другую. Меня.
– Это ты. Ты самый страшный кошмар для любого человека, – мой голос сипит, но я уверенно делаю шаг к отцу и выставляю палец, указывая на него. – Рафаэль – самый честный и искренний человек, которого я знала. Он закрыл меня собой. Он это делал постоянно, а что сделал ты, скажи? Ты натравил на него Оскара. Из-за тебя я оказалась там. Из-за тебя я смотрела, как моего любимого бьют в том номере, и в который раз стыдилась тебя. Из-за тебя я сходила с ума от боли каждую секунду своей жизни. Из-за тебя моё сердце всё разорвано, и с него стянута кожа. Ты не стоишь ни единого шрама на моей коже. Ты не стоишь ни одной слезы, которые я дарила тебе столько лет. Ты эгоистичный, жестокий и одинокий подонок. И я с радостью тебя убью. Я убью тебя голыми руками. Я разорву тебя сейчас так, как ты медленно разрывал меня все эти годы. Я убью тебя!