Когда меня привозят к дорогому и закрытому госпиталю для богатых, я сразу же направляюсь на стойку регистрации, чуть ли не умоляя сказать, что с Рафаэлем. Он в операционной. Состояние критическое. Сухой ответ и счёт на оплату. Его не переведут в палату и выбросят на улицу, если я не оплачу огромную сумму, которой у меня сейчас нет. Да у меня ничего нет, кроме меня самой, и чёртова свадебного платья. Я не знаю, что мне делать. Из моей головы напрочь вылетели все номера телефонов, по которым я могу позвонить. Все, кроме одного. Отца. Вот оно. Вот, о чём он говорил. Умолять. И я буду это делать, как бы противно мне ни было. Я буду умолять до последнего, ради Рафаэля. Я унижаться буду, и мне плевать на его смех и слова в будущем. Для меня важнее Рафаэль.
Прошу телефон, и мне его предоставляют. Набираю трясущимися пальцами номер и слышу гудки.
– Добрый вечер, в данный момент мистер Райз…
– Грог, это я, – шепчу, перебивая мужчину.
– Мира! Чёрт возьми, твой отец зол, и я даже не представляю, как его успокоить. Он рвёт и мечет из-за твоих слов. Он…
– Мне насрать на него, но мне нужны деньги. Большая сумма денег.
– Мира…
– Деньги тебе понадобились, Эмира, да? – Отец выхватывает трубку у Грога, рыча в неё.
– Ты только на это и годен, – фыркаю я.
– Ещё одно слово, и моя охрана…
– Да, ты отлично умеешь прикрываться своей охраной, но предупреди их, что кусок дерьма лучше не прикрывать, оно всё равно всплывёт. Мои чувства к тебе не изменились. Рафаэль в операционной из-за тебя. Ты обязан оплатить счёт и помочь ему. Где твоё сердце, отец? Где ты растерял его? Вспомни, что такое терять любимых. Вспомни, – мне стыдно перед собой за то, что я вновь пытаюсь достучаться до отца, чтобы отыскать в нём хотя бы что-то живое, и не могу.
– О-о-о, о сердце вспомнила, а то, что я тебе дал уже не в счёт? То, сколько раз я вытаскивал тебя из разных ситуаций, ты забыла об этом, позволяя себе оскорблять меня, Эмира?! Ты сказала, что я для тебя умер, так что же ты звонишь мне, а? Вспомнила обо мне, когда тебе деньги понадобились? Хотела жить одна, получай. А этот пусть подыхает. Он отработал своё, и я не дам ему жить дальше. Я никогда не позволю, чтобы ты опустилась до уровня нищего ублюдка, ублажая его, как шлюха.
По спине проходит холодок. Прикрываю глаза, и по щекам скатываются слёзы от чудовищной боли, разрушающей меня.
– Хорошо, раз ты потерял дочь, то я пойду другим путём. Ты бизнесмен и научил меня многому. Так что я предлагаю тебе сделку. Хорошую сделку. Ты оплатишь операцию Рафаэля, его пребывание здесь до полного восстановления и дашь ему стартовый капитал, как и материальную помощь за моральный ущерб и за то, что он спас меня, чтобы ты продолжал издеваться надо мной. Я меняю всё это на любую твою прихоть в отношении меня, – сжимаю пальцами трубку, а слова так ранят. Сильно. Безвозвратно. Чудовищно.
– Обсудим всё дома. Я пошлю за тобой машину…
– Нет, деньги мне нужны сейчас. Здесь всё и обсудим. Жду тебя на этом самом месте. Я буду орать, вопить и крушить всё, если твоя охрана попытается меня забрать. Здесь достаточно острых инструментов, и я буду убивать. Клянусь, ты ещё не знаешь, насколько я больна. Отсюда без договора с тобой я не уйду. Вызови адвоката, только так я буду вести с тобой дела. Не ожидал, папочка? Вырастил суку, так и наслаждайся ей, – отключаю звонок и передаю телефон девушке за стойкой.
Я не ожидала, что мой отец поступит так. Нет, я знала, что он козёл, но не настолько. Он сдал наше местоположение Оскару. Из-за него я видела, как Рафаэля бьют, и меня чуть не убили, а он ещё позволяет себе вот такое говорить. Я не могу быть возмущена сильнее, чем сейчас. Да и без денег я ничто. Я никак не могу помочь Рафаэлю, только если продать себя.