С меня продолжает стекать вода, в дешёвом и отвратительном платье Оскара мне противно даже ходить. Но я настойчиво меряю шагами холл, ожидая, когда приедет отец с адвокатом. На другое я не согласна. Раз дочерние чувства его не волнуют, то уж бизнес его точно заботит.
Автоматические двери госпиталя открываются, и я замираю, гордо приподнимая подбородок. Наблюдаю, как отец с мрачным Грогом… спасибо ему за то, что пытался помочь нам с Рафаэлем, с корпоративным адвокатом, которого, по всей видимости, подняли прямо из постели, и с охраной направляется ко мне. К ним сразу же подскакивает обслуживающий персонал, пытаясь выслужиться перед отцом.
– За мной, – командует он, когда к нам выходит, видимо, заведующий или директор госпиталя.
Нас проводят по коридору и пропускают в кабинет врача. Охрана остаётся за дверью, оставляя только меня, отца, Грога и адвоката.
– Итак, Эмира, ты решила со мной поторговаться. Начнём, – усмехаясь, отец садится в кресло за стол, и я позволяю себе опуститься на стул напротив него. Не буду стоять, как провинившаяся девчонка. Это он виноват во всём.
– Я тебе уже высказала свои условия и готова выслушать твои, – произношу я.
– Ты не понимаешь, Эмира, твои чувства пройдут. Ты сейчас видишь меня врагом, который не желает позволить тебе любить нищего, но это не так. Ты моя единственная дочь, мой ребёнок, ради которого я живу, и я видел слишком многое, чтобы попытаться образумить тебя и убедить в том, что всё это фальшь, которая скоро забудется. Рафаэль никогда не даст тебе нормального будущего. Он никто…
– Как и ты, как и я, как и все, кто сейчас здесь находится. Мы ничего не представляем собой без денег. А вот насчёт Рафаэля ты ошибаешься. Он выживет в любой ситуации. Я не изменю своего решения. Мои требования остаются прежними. Я не хочу мусолить эту тему и намерена продолжить обсуждение условий, – резко обрываю отца. Мне так противно.
– Ладно. Все видели, я попытался, но она сама этого хочет. Волтер, ты подготовил контракты? – Папа откидывается в кресле, обращаясь к адвокату.
– Да, сэр, использовал заготовки и вписал ваши условия и мисс Райз.
– Отлично. Передай копию моей дочери, – протягиваю руку и принимаю документы.
Теперь нужно тщательно изучить их. Мои условия прописаны первыми. Они именно такие, какие я произнесла, но с одной поправкой. С моего личного трастового фонда будет списан миллион евро, я сама оплачу из этих денег пребывание Рафаэля здесь, его операцию и вероятное будущее в Америке. Ублюдок.
Читая условия отца, моё сердце так сильно сжимается, а в груди появляется пустота. Жестоко. Невероятно жестоко, но раз таковы правила, я их приму. Продам свою волю за жизнь Рафаэля.
– Он выживет? – Нарушаю молчание, поднимая голову.
– У него ранение в бок, истощение, потеря крови, сломаны кости, но это не смертельно. Здесь лучшие врачи, и они обещали поставить его на ноги за пару недель.
– Хорошо. Я хочу, чтобы наше соглашение о моём трастовом фонде осталось неизменным. Я закончу этот учебный год, и ты вернёшь мне оставшуюся сумму. Не хочу больше от тебя зависеть.
– Нет, теперь я хочу большего. Ты получишь это чёртово образование там, куда я послал тебя. Вот завершишь учёбу с высоким баллом, тогда и открою тебе доступ. Волтер, впиши это в контракт и распечатай.
Шумно вздыхаю. Ничего. Главное, Рафаэлю помогут, а я потерплю. Терпела этого ублюдка всю жизнь и оставшееся время тоже смогу вытерпеть. Не страшно.
– И я хочу приехать сюда, чтобы проверить, как Рафаэль себя чувствует. Без точного прогноза на его выздоровление я не выполню сделку. Хочу, чтобы это тоже вписали сюда. Ты оставишь его в покое на всю жизнь, а если нет, то у меня припрятано достаточно дерьма на тебя, и я его обнародую, – добавляю я.
– Угрожаешь тому, в чьих руках находится жизнь этого ублюдка? – Ухмыляется отец.
– Эрнест, прекрати это шоу…
– А ты закрой рот. Ты предал меня, и благодари бога, что ещё жив, Грог. Теперь ты будешь её нянькой, – рычит он.
– Сам виноват, папочка, нечего было учить меня, как уничтожать себе подобных, – вставляю я и передаю контракт мужчине. – Впиши сюда условия, на другое я не согласна. Да, ты сейчас начнёшь грозиться упрятать меня в психушку. Так рискни. Давай, но это тебе не поможет, папочка, я сбегу и оттуда. Так что закончим обсуждение и приступим к исполнению, – сухо хриплю я.
– Он не должен тебя видеть, Эмира. Видишь, я прощаю тебя за все твои слова и, надеюсь, что мы сможем наладить наши отношения. Но Рафаэль не должен знать о том, что сейчас здесь происходит, – уже мягче произносит отец. Не верю. Это игра. Жалкая игра на моих чувствах, и только.