Боже, я сейчас упаду от переизбытка эмоций.
– Знаешь, когда мы были там, у Скара, я думать боялся о будущем. Я смотрел на тебя через пелену боли, на такую сильную, статную, настоящую принцессу и давился своей любовью к тебе. Только ты помогла мне справиться со всем тем, что было со мной дальше. Меня трясло, знобило, и я терялся в прострации, меня долбило желание вколоть себе наркотик, но я вспоминал не те слова, которые ты оставила на бумаге, а те, которые говорила, чтобы я не сдавался. И я вставал, шёл, зубами рвал на себе одежду, чтобы пережить сильную ломку. Я метался по постели и слышал тебя снова и снова. Я жил тобой. Каждую секунду. Постоянно. И я хотел бы ненавидеть тебя, я был обижен, задет и подавлен тем, что именно твои слова меня так глубоко ранили. А в последнее время я начал всё вспоминать с первой нашей встречи. И я говорил о том, что буду влюбляться в тебя снова и снова, сколько бы времени ни прошло. Я это делаю. Сейчас. Вчера. Завтра. Я прошу тебя, вернись ко мне. Без сердца жить очень плохо, Мира. А ты и есть моё сердце. Без тебя я потерян. Я не знаю, куда мне идти. Ты моя дорога. И словно не было этих лет. Я как будто только сейчас вышел из клиники, мне сняли гипс, и я вновь встретил тебя. Я не помню тех минут, когда страдал один, слыша о том, что ты уже с другим. Меня тоже обманули. Но я не отрицаю своей вины. Я больше не хочу быть виноватым в том, что сдался. Я буду бороться, пока мы не пойдём вместе по нашему пути к будущему. Мне оно не нужно без тебя. И я не могу поставить точку, я хочу продолжения… начиная с того момента, когда мы расстались. Мне нужна надежда, Мира. Мне требуется ещё одна книга, в которой мы будем вместе. Дай мне это. Прошу тебя, ты единственная, ради кого я готов дышать и бороться. Ты моё всё. Ты часть моей крови. Ты часть моего сердца. Я сейчас сломан надвое. И ты сделаешь меня полноценным. Давай, двигаться вместе, – его губы нежно касаются моих. Весь мир перестаёт существовать. Оставляя лишь нас двоих, как это было раньше. Те же ощущения трепета внизу живота. Те же мурашки по коже. Тот же туман в голове и быстрое сердцебиение, вибрирующее по всему телу.
– Я так скучал, Мира. Я так скучал, – Рафаэль крепко сжимает меня в своих руках, а я до сих пор не могу поверить в это. Его аромат не изменился. Он такой же, только стал крепче, как дорогой алкоголь. Я стою, прижавшись к нему, и понимаю, что мне этого мало. Страдания могут перейти на новый уровень, самый жестокий, когда время обращается против тебя. Все прошлые ошибки становятся острыми углами, о которые я буду биться каждый раз, когда Рафаэль будет меня целовать. Сотни незнакомок будут стоять между нами. Столько лет, а моё отвращение к изменам стало сильнее и болезненнее. Можно ли такое простить?
– На самом деле это не мои вещи. Пустые коробки, а из вещей только небольшой чемодан. Я не могу переехать сюда насовсем, мне придётся вернуться обратно, потому что у меня другие документы, – говорит Рафаэль, отстраняясь от меня и зачем-то открывая коробки и показывая, что в них ничего нет.
– Я стал Рафаэлем Лофом, как и хотел этого. Я живу в основном в Нью-Йорке, там у меня съёмная квартира, и если бы ты подумала о том, чтобы ненадолго переехать ко мне, чтобы я смог как-то подстроиться, то это было бы хорошо. Ты, наверное, устала. Сиен сказала, что у тебя завтра первый день занятий, – он подталкивает меня к двери, открывает её и ведёт обратно в мою квартиру. Осматривается, а я в шоке. Как будто не со мной это происходит.
– Я хочу всё знать о тебе. Как ты жила, что ты делала. Как получилось, что ты помогаешь Флор? Ты, правда, ездила в бедные районы и оставила детям деньги на обучение? – Он закидывает меня вопросами, сажая на постель, а сам опускается на колени напротив меня. Рафаэль держит меня за руки, постоянно целуя пальцы. Что происходит?
Я понимаю, что долго молчу и мне надо ответить.
– Я отказалась от отца…
– Да, Белч признался во всём и сообщил об этом. Он сказал что-то ещё про то, что отец сжёг твои вещи, – быстро кивает Рафаэль.
– Я ушла. Голая. Сняла с себя всё и надела то, что сама купила уже за стенами дома. Он кричал. Злился. Угрожал, но остановить не смог. Я ушла. Я совершеннолетняя, и он не имеет на меня никаких прав. Грог сказал, что со здоровьем у него не всё хорошо, а моё сердце на это даже не дёрнулось. Мне всё равно, – машинально говорю я.
– Флор?
– Я начала ездить к ней с апреля после Нового года, который мы встретили вместе. Она была не в себе. Она металась, как безумная. Я хотела ей помочь. Она услышала меня и просила прощения. Как-то мы выбрались из того ада. Она живёт здесь и учится на преподавателя. Хочет работать с детьми, у которых тоже положительный результат теста на ВИЧ. Она изменилась.