– То есть ты так легко забыл обо всём, что у вас было с Мирой? Ты женишься, когда она…
– Сиен, хватит, – тихо обрывает жену Белч, качая головой.
– Но…
– Он прав. Каким бы ни было его решение, мы должны это принять. Оно может нам не нравиться. Нет, мы можем его возненавидеть за то, что он делает. Но это ему страдать, не нам. Если Рафу комфортно жить именно так, то пусть. Мы не имеем права на то, чтобы ставить ему условия. Миры здесь нет, она в Париже и продолжает жить дальше. Почему он не может?
– Ты… вы, мужчины, вы разрываете нас, бросаете нас, и стоите друг за друга. А я не могу? Не могу защищать свою подругу, которая из-за него прошла через такие страдания? Нет, я не собираюсь на это смотреть. Нет. Это предательство, разве ты не понимаешь, Белч? Он снова предаёт её, – всхлипывая, говорит Сиен.
– Это не наше дело. Если он готов жить с чувством вины, то это его право. Я не понимаю его. Я не понимаю тебя, Раф, – Белч поворачивает ко мне голову. – Я не принимаю того, что ты сейчас делаешь. Мне не нравится то, в кого ты превращаешься. Ты падаешь из крайности в крайность. Умирать внутри и творить подобное… нет, я не понимаю зачем тебе это. Но это твоя жизнь. Делай с ней то, что считаешь нужным. Оступайся. Падай. Но не ной, когда будет плохо. Не ной, потому что я припомню тебе этот момент и скажу, что ты сам виноват. Я сейчас осуждаю тебя, но это мои чувства. Не твои. Хочешь жениться на первой встречной, женись. Хочешь таким образом убивать себя, убивай. Я ничего больше не скажу. Тебе потом разбираться, не нам.
– Да, именно мне, а не вам обоим. Вы не имеете права лезть в мою жизнь. Она такая, какая есть, и я несу ответственность за всё, что делаю. Пусть это будут ошибки, пусть, но они мои, а не ваши. И я прошу вас принять мою невесту, как друзья, а не как мои откуда-то появившиеся родители. Я хочу вас с ней познакомить, потому что она моё всё. Я принял ваши решения, так примите и вы мои, – оглядываю Белча и Сиен.
– Конечно, прости, мы переживаем за тебя. Ты мне, как брат, и я хотел бы, чтобы ты был счастлив, – обнимая Сиен, тихо говорит Белч. И, пытаясь её успокоить, потирает плечо.
– Я счастлив. Посмотрите на меня. Вы же видели меня, когда я был таким, правда? Вы знаете, что я не лгу сейчас. Я счастлив. Я впервые за столько лет безумно счастлив и любим.
– Но одна ночь, Рафаэль. Это же всего одна ночь…
– Хоть минута. Больше не нужно. Хватает всего минуты, чтобы понять – будет сложно и больно, но это никогда не пройдёт, – перебиваю подавленный голос Сиен.
– Я могу вас познакомить с ней?
– Да, конечно, – Белч кивает и напряжённо смотрит на жену, вытирающую глаза.
Ставлю бутылку на стол и выпрямляюсь.
– Любимая, выходи. Я хочу тебя кое-кому представить в качестве своей невесты и моего будущего, – громко произношу я.
Я наблюдаю за реакцией ребят, когда дверь спальни открывается. Они не хотят смотреть. Они упрямо изучают что-то у себя ногами, а Сиен ещё стирает слёзы.
Мира приближается ко мне, и я протягиваю ей руку. Киваю, говоря о том, что уловка сработала. Она прекрасна в простых светлых джинсах, в белой кофте и с улыбкой на губах.
– Твою мать! – Кричит Белч, поднимая голову. Он отпускает Сиен.
– Я тебя убью! Я тебя прикончу! Я ненавижу тебя, Раф! Ты меня чуть до инфаркта не довёл! Придурок! – Он орёт, прыгая на месте.
Сиен визжит и хватается за немного выпуклый живот под платьем.
– Ты… вы оба! Я вас ненавижу! Ненавижу сейчас так, что убью! Я тебе эту бутылку в задницу засуну, Раф! – Белч показывает то на меня, то на Миру, смеющимися над ними.
– Вот ты стерва. А я же спрашивала. Я же…
– Не будете учить нас жизни. У вас своя, а у нас теперь своя, – довольно перебивает Мира подругу.
– Дура, боже, Мира, ты здесь! Ты с ним! Вы что, правда, обручены? Вы… – Сиен срывается с места и чуть ли не прыгает на Миру, обнимая её, целуя и плача.