– Я люблю тебя, – неожиданно для него и для себя шепчу я, когда самолёт уже идёт на снижение.
Рафаэль поворачивает голову, и словно у меня какие-то мутные очки спадают с глаз. Он улыбается мне, но глаза его безмолвны. Он устал. Он едва держится на ногах. Что я творю?
– Я хочу домой. Прямо сейчас. Я хочу домой, – понимая, как жестока к тому, кого люблю больше жизни, умоляю. Хватаю его за руку, пока мы не сошли на землю.
– Мира…
– Я не хочу… я поняла всё, мон шер. Любимый мой, родной мой, прости меня. Я обезумела от страха. Я люблю тебя. Прости меня, – я буквально душу его в своих руках.
– У вас всё в порядке? – Спрашивает Грог.
– Я не хочу… забери меня домой, пожалуйста, – облизываю сухие губы и смотрю на Рафаэля.
– Мы уже здесь, Мира, в Лондоне. Если ты передумала, то давай просто поздороваемся и полетим обратно. Мы же можем, Грог? – Он выделяет слово «передумала», и я быстро киваю, давая ему понять, что никогда не заставляю его снова вернуться в ад и быть заклеймённым моими преступлениями.
– Да, конечно. Этого хватит. Самолёт будет ждать вас, чтобы доставить обратно, – напряжённо кивает Грог.
– Всё в порядке. Я с тобой, – Рафаэль проводит ладонью по моей щеке и обнимает меня.
– Я не буду этого делать. Я просто хотела быть счастливой, – шепчу я.
– Я знаю, любимая моя. Знаю. Я не злюсь. Я рад, что ты поняла это раньше, чем совершила бы непоправимое. Ты не думала, что, может быть, настало время оставить прошлое? Прилететь туда, где нас разлучили, чтобы улететь отсюда вместе? – Так же отвечает он.
– Нет, не думала. Я боюсь…
– Я с тобой. Не бойся, – Рафаэль немного отстраняется и берёт меня за руку.
– Ты сильная и умная. Я горжусь тобой, – добавляет он, и я вижу, как его глаза оживают. Вот оно. Доказать ему, что я именно такая. Снова доказать, что я люблю его и ни за что на свете не поставлю под удар.
Мы садимся в машину, и я прижимаюсь к мужу, а он мягко гладит меня по голове, успокаивая своими прикосновениями. Я не смотрю в окно. Я не хочу ничего вспоминать. Я просто жду и терплю. Коплю силы, чтобы последний раз встретиться с врагом и забыть о нём навечно.
– Мы на месте, – сообщает Грог.
Солнце ослепляет, когда мы выходим на улицу. Фасад дома никак не изменился. Он такой же. И я ничего не чувствую сейчас. Я только держу Рафаэля за руку, отмечая, что охрана осталась позади, и Грог идёт впереди нас, словно защищая.
Мы оказываемся в большом холле, где горят все лампы.
– У Эрнеста в последнее время ухудшается зрение, поэтому мы всегда держим свет включённым, – как будто оправдываясь, говорит Грог.
– Рафаэль, где кабинет ты знаешь. Я сейчас его спущу. Ему сложно ходить.
– Хорошо.
Я цепляюсь за Рафаэля, когда мы направляемся к кабинету.
– Именно здесь он меня и поймал, – произносит Рафаэль.
– Я пытался украсть копии и понял об этом. Именно мои знания привлекли Эрнеста, чтобы он не упрятал меня за решётку, а отправил к тебе. И этого я бы тоже никогда не изменил. Ведь если бы так не случилось, то я бы никогда не полюбил так, как сейчас люблю тебя, Мира. Не всё плохое, что с нами происходило, было ужасным. Кое-какие моменты мне нравились, – муж слабо улыбается, осматривая кабинет.
– И какие? – Интересуюсь я.
– Та клёвая тёлка на картине в спальне наверху, – издаю смешок от его жаргона.
– Я так и сказал, когда тебя увидел.
– Правда?
– Ага. Я смотрел на тебя и, кажется, уже тогда понимал, что с тобой я вряд ли расстанусь по-хорошему.
– То есть сейчас всё плохо? – Обиженно пихаю его в плечо.
– Нет, сейчас всё по-настоящему. Но я вряд ли бы не влюбился в тебя. А вот с тобой было, действительно, туго. Я порой не знал, ты ли это на самом деле или тебя подменили. Я горжусь нами, знаешь. Мы молодцы. Ты молодец. Я счастлив с тобой, любимая моя. Я безумно счастлив даже в минуты слабости.
– Я тоже. Мы не расстанемся.
– Нет. Никогда.