– Да, она любит бросать дротики, – улыбается Белч.
– Нет, идиот, она любит тебя, а на дротики ей плевать. Думаешь, она умела играть в приставку? Не-а. Она научилась это делать и практиковалась в игровых залах в Женеве, пока я была на массаже, чтобы стать тебе хорошим соперником, думая, что именно этим тебя и зацепит. Она столько читала различных стратегий и заучивала их, чтобы произвести на тебя впечатление, ты и не представляешь. Видишь, события идентичны, только в вашем случае это «лайт» вариант, так не превращай его в «хард». Оно тебе не нужно, – подхватываю бургер и кусаю его.
Чёрт, невероятно вкусно.
Пока я наслаждаюсь бургером и утоляю тот голод, который никогда не утолит диета, Белч размышляет, медленно попивая теперь уже воду и задумчиво жуя картошку.
– Ты раньше не говорила так. Как тебе удалось? Нет, я понимаю, что ты помогаешь Сиен и приехала сюда, чтобы вправить мне мозги, но ты спокойна, Мира. Ты сидишь здесь со мной, ожидая, когда я протрезвею, ешь гадости, запрещённые в сестринстве, выдаёшь довольно взрослые мысли, и они разумны. Как? Ну, то есть… чёрт, по идее, ты должна быть с Рафаэлем, а не нянчиться со мной, – запиваю еду колой и протираю рот салфеткой.
– Я ищу подвох, понимаешь? Всё это… ты мне кажешься какой-то другой, и это ненормально, – добавляет он.
– Тебе нужна веская причина, почему я вышла из университета, когда это запрещено, нашла и убедила тебя в том, что твой поступок неразумный, и ты совершил ошибку? – Белч кивает.
– Всё просто. Очень просто. Есть вещи, которые осознаёшь лишь в критический момент. Когда я, отдирая крышку гроба, думала, что Рафаэль мёртв, то вся жизнь стала бессмысленной. Есть ситуации, в которых никакие деньги не помогут. Смерть. Нельзя воскресить человека, медицина ещё на это неспособна настолько, чтобы этой услугой мы могли пользоваться. И в такой момент всё встаёт на свои места. Приоритеты расставляются именно так, как того требует сердце, а ты зачем-то боролась с ним и всё отрицала. Обиды, ошибки и различия стираются из памяти, оставляя лишь сильную и острую боль, испытывая которую очень сложно дышать. После этого появляется другая сторона, с которой я не была знакома. Она говорит мне о том, что я ни за что на свете не хочу, чтобы ты и Сиен прошли через это. Она подсказывает мне постоянно, что многие проблемы, кажущиеся нерешаемыми, глупы и надуманны. Всё это пыль, чушь и фигня, и ничего не значат. Она не стоит сердцебиения любимого человека. Смерть или же близкая вонь её рядом с твоим сердцем меняет тебя очень быстро, и вот со мной произошло то же самое. Я увидела многое под другим углом, и меня больше ничего не пугает так, как минута, когда он не будет жить. Так что, жизнь не так сложна, какой мы её хотим видеть. Она намного проще, только надо немного потерпеть и проявить жёсткость к другим. Всегда будут жертвы, но, главное, чтобы это были не вы. Мне сложно даются объяснения, и ты можешь продолжать искать подвох, Белч, но вряд ли найдёшь его в моих словах и поступках по отношению к вам с Сиен, – замолкаю, делая ещё один глоток газировки, и, надеюсь, что до него дошло. Когда ты вдыхаешь аромат смерти, и он затрагивает любимого, то становишься терпимей. Ты начинаешь думать не с оглядкой на страхи, а головой. Эмоции больше не берут над тобой верх, потому что они, в большинстве случаев, мешают. Моё сознание за последнее время резко поменяло своё направление. Я знаю, чего хочу добиться. Я не хочу больше быть одна в этом мире. Я хочу любить и быть любимой человеком, который знает цену, которую мы заплатили за преступление. Я хочу будущего с Рафаэлем и ради этой цели готова забыть о страхах предательства, потому что оно происходит лишь тогда, когда эмоции, а не сердце, ведут разумом.
– Уже начало шестого, нам пора. Ты должен привести себя в нормальный вид, поговорить с Сиен и больше не пропускать занятия. Сейчас ты не имеешь права на ошибку в своём поведении в братстве, Белч, – парень приоткрывает глаза, сонно моргая.
Он заснул пару часов назад, пока я ждала нужного времени для возвращения в университет. Ещё рано, но достаточно темно, чтобы Белч был готов встретиться с подругой и всё исправить.
– Я уже оплатила счёт, не волнуйся. Угостишь меня в следующий раз, – говорю я, когда он рассеянно достаёт смятые купюры из кармана джинсов.
– У меня башка трещит, – жалуется Белч, поднимаясь с диванчика и разминая мышцы.
В баре осталось только несколько посетителей и мы, здесь тихо и спокойно. Рафаэль так и не написал мне ничего, а я скучаю по нему. Я понимаю, что он занят и в данный момент работает над заданием Карстена. Я убеждаю себя, что скоро он полностью будет моим, и мы уже не расстанемся. Только эти мысли и дают мне силы не поддаваться эмоциям, а доверять Рафаэлю.