На пропускном пункте при входе в боковые ворота университета, охрана косо смотрит на Белча. Я прошу его пройти первым, а сама задерживаюсь, копаясь в рюкзаке, и вместе с карточкой вкладываю в руки одному из мужчин двести евро. Он понимает меня без слов. Выйти-то можно без проблем, а вот вернуться не вовремя из-за новых правил – серьёзная причина, чтобы быть наказанным. И если у меня есть смягчающие обстоятельства, как у главы сестринства, да и Карстен вряд ли решится меня тронуть до четырнадцатого февраля, то у Белча этих послаблений нет.
Мы молча идём рядом по пустым дорожкам в темноте, стараясь обходить освещаемые места и остаться незамеченными.
– Только ноябрь, откуда снег? – Шепчет Белч, хватая меня за локоть и останавливая.
– Какой снег? – Недоумённо изумляюсь я и поворачиваю голову в сторону, чтобы понять, или же Белч ещё пьян, или же нечто иное ожидает нас.
Вся площадь перед университетом заполнена листами бумаги, разлетающимися на ветру. Через несколько часов он разнесёт их по всей территории. И мало того, что бумага валяется на искусственных газонах, она ещё и приклеена к стенам и окнам каждого учебного корпуса, как и на здании администрации.
К нашим ногам силой ветра прибивает несколько листов, и Белч успевает подхватить один из них.
– Мать твою…
Подхожу ближе к Белчу и заглядываю в лист. Сердце сбивается с ритма. Выписка со счёта братства, на которой красным обведены суммы хищений. Подписи к каждой, и уличение Оливера в обмане и воровстве.
– Его же… Мира, – Белч мнёт лист и отбрасывает его от себя.
Я не знаю, как кузен Оливера, его кровный родственник сейчас отреагирует на предательство. Делаю шаг в сторону и упрямо приподнимаю подбородок, собираясь защищаться.
– Всадником может стать лишь тот, кто был на посту главы братства «Альфа», – мрачно говорит Белч.
– Да.
– Он мой кузен, Мира. Наши отцы братья. Это моя семья.
– Да, – киваю Белчу.
Поджимает губы, и его лицо искривляется от муки выбора. Это сложно, и я его понимаю. Ведь это лишь начало конца Оливера, а дальше всё будет только хуже.
– Я с вами, – произносит Белч. Отчасти я удивлена, а с другой стороны, рада. Ещё один союзник, который мне неожиданно стал дорог.
– Спасибо.
– Ему будет больно?
– Думаю, что да. Когда выписку со счёта братства увидят парни, то вряд ли они оставят это просто так. Когда об этом узнает Карстен… он уже дал приказ уничтожить Оливера, так что это лишь причина и повод, чтобы добиться официального места в нашем мире, – тихо произношу я.
– Почему, Мира? Почему его надо так жестоко уничтожать?
– Потому что он что-то знает и молчит, Белч. Не просто так Рафаэль просил тебя развязать ему язык и снова рассказать про ту ночь. Рафаэль считает, что именно там есть зацепка, которую, по мнению Карстена, может слить Оливер. Карстен подчищает за собой. Остались только Саммер и я. Именно у Саммер было видео, и у неё, предположительно, его украли, лишив её компромата на Карстена. Сейчас в её руках только смонтированный ролик, в котором я выступаю главной шлюхой. Она им и будет шантажировать, только вот его уже перехватил Рафаэль. Ещё один повод для шантажа – сам Рафаэль. Саммер Карстен не тронет.
– А ты будешь жертвой Кровавого Валентина, если до февраля не уничтожить Всадников и не найти изначально отснятое видео, – заканчивает за меня Белч.
– Всё верно.
– Но почему Раф так уверен, что именно в нём заключается что-то особенное?
– Я не знаю. Может быть, что-то слышал от Карстена. Может быть… да у него свой взгляд на эту ситуацию, и он ищет именно видео. По выводам Рафаэля, самого Карстена шантажируют им. И он тоже пешка, – на всякий случай осматриваясь, приглушённо признаюсь я.
– Что? То есть это не его желание продемонстрировать власть? – Шокировано переспрашивает Белч.
– Нет. Всадники всегда были тайной организацией, а сейчас их заставили выйти из тени и удерживать контроль над студентами. Рафаэль думает, что кто-то хочет руками Всадников наказать месье Леду за хищения средств, которые платят родители за плохую успеваемость студентов. А Карстен убирает тех, кто может сболтнуть лишнее. Хоть Оливер до сих пор не сказал ничего странного о том, что было тогда, но это не значит, что в будущем он этого не сделает. У Карстена за спиной много преступлений, но он тщательно подчищает за собой следы, а вот в ту ночь не смог уследить за этим. Оливер ранил Кая, что не входило в план. Началась паника, и девушки из сестринства, которые находились там, были вынуждены остаться до конца, пока Оливер не закончит со мной, а потом с Каем. Беате тоже нужна была помощь, медицинская помощь, ведь Карстен отрубил ей палец. У неё был болевой шок, а через день она уже резала себе вены на моих глазах и под руководством Саммер и Карстена, чтобы никто не смог понять из-за большого количества крови, что случилось на самом деле. И в итоге мы получаем то, что Беата не в состоянии ничего рассказать, Кай тоже, как и присутствовавшие там девушки, которым заплатили за то, чтобы родители их забрали. Только вот я уверена, что они повторили судьбу Беаты. Остались я, Саммер и Оливер. Всё просто, каждый преследует свои цели.