– Прощай, – я не знаю, то ли это я повторяю одними губами, то ли это его шёпот тонет в моём громком сердцебиении, отдаваясь шумом в ушах.
Я только успеваю заметить движение сбоку, как Рафаэль хватает меня за руку, и я оказываюсь прижатой к нему.
– Нет… – отклоняюсь, мотая головой, и упираюсь в его грудь. От него так воняет. Саммер воняет.
– Не смей, – шепчу я, а губы дрожат от понимания того, что ещё двадцать минут назад он прижимался своим ртом к её. – Один раз я простила… один раз, но больше прощения ты не получишь. Ты достаточно мне сказал, и я повела себя разумно, чем ты похвастаться не можешь. Так что не смей даже думать о том, чтобы прикасаться ко мне после того, как трогал её. Не смей…
Дёргаюсь в его руках, и Рафаэль выпускает меня. Отхожу в сторону и прижимаюсь к стене, только бы не упасть.
– Я не собираюсь обвинять тебя ни в чём, но и прощать тоже. Ты струсил. Ты сбежал. Ты сделал сейчас всё для того, чтобы я поняла – точку ты поставил давно, забыв меня предупредить об этом, и продолжал изводить. Уходи, Рафаэль, уходи отсюда и не делай хуже, – сдавленно добавляю я.
– А я не могу, представляешь? Эти грёбаные ноги не идут! Это грёбаное сердце не хочет… – он ударяет себя по груди.
– Не хочет, а разум требует, чтобы я уничтожил тебя прямо сейчас. Ты слаба… и так сильна. Я не спал с ней, Мира. Я не смог, хотя это было бы самым чётким и точным ударом по тебе и по нашему прошлому. А мне противно. От своей жалкой сущности противно. Мне проще облить тебя дерьмом и корить себя за то, что это я слабак и трус. Да, я трус, потому что мне важнее то, что будет с тобой, а не со мной, – Рафаэль дёргано срывает с себя свитер с эмблемой братства и раскидывает в стороны руки.
– Вот, смотри… смотри. Каждый чёртов шрам глубок настолько же, как и моя любовь к тебе. Это больно… я не могу больше. Я не могу… понимаешь? Думать о том, что я бессилен перед обстоятельствами каждую минуту. Каждую секунду видеть тебя и любить всем своим существом, – его голос дрожит, и я вижу, как трясутся губы в свете фонарей, льющемся из окна. Но не это рикошетом бьёт по мне, а слёзы, которые скатываются по его лицу.
Рафаэль падает на колени и стискивает руками голову.
– Мне страшно… бояться это унизительно. Не показывать тебе, как сильно я боюсь… не успеть боюсь. Лучше вот так… искромсанным быть, чем знать, что я тебя уже потерял… без боя. Нет у меня ничего, слышишь? Ничего нет. Ни денег. Ни будущего. Ни прошлого. Даже настоящее… не моё оно. Раньше я боялся за свою семью, но я вытащил их… а этот страх он изводит меня… не даёт дышать… жить… любить тебя. Он ломает меня, и я не могу с ним справиться. Я жалок, от меня ничего не осталось… только огромный кусок сожжённой кожи и вонь. Я её ненавижу… всё здесь ненавижу, даже тебя иногда ненавижу за то, что полюбил. Я не могу так больше… я сдаюсь… сдаюсь… у меня нет сил бороться дальше. Меня сломали… тобой сломали… я устал извиняться за то, что делаю. Перед тобой… перед собой… перед всеми… я устал быть козлом отпущения и завербованным мудаком, которого используют. А мне так хреново улыбаться, когда я знаю, что это конец… мой конец. Так что руби… возьми и отруби мне грёбаную голову, потому что она мне больше не нужна. Она ничем мне не помогает… она меня убивает мыслями о мечтах, в которых есть ты… это больно. Я не знаю, что мне делать дальше… я не знаю, – и я вижу то, о чём он говорит. Это та грань, после которой ты будешь или хладнокровным преступником, или же упадёшь на дно. Третьего я не наблюдала. И это, действительно, ужасно.
– Я устал. Я устал быть сильным и выносливым. Устал куда-то бежать, причинять боль и выигрывать время. Я уйду, – Рафаэль выставляет руку вперёд, облизывая губы. Его голова опущена, как и плечи. Передо мной такой же разбитый человек, как и я. И оттого что я понимаю его состояние, этот клубок эмоций, с которыми нельзя справиться, моё сердце кровью обливается.
Отталкиваюсь от стены.
– Сейчас… я уйду. Просто дай мне эти преступные две минуты воспоминаний… большего я не прошу. Я достаточно принёс тебе боли, и ты ошибаешься, считая, что это твоя вина. Нет… нет, вот такая жизнь дерьмовая случилась. Всё пошло не по плану, и как изменить это я не знаю. Я проиграл, и ты должна знать, что тебя никто не спасёт от Карстена, даже твой отец. Ему нравится сама мысль… эта отвратительная мысль о том, что ты будешь с ним… ему нравится, – дрожащими руками хватается снова за голову и жмурится, отчего слёзы по его лицу скатываются быстрее.