– Открой мне запись, сделанную в ту ночь, когда проходил бал, и Флоренс Делон была якобы изнасилована. Мне нужна видеозапись с камеры рядом с домом сестринства, – снимая наушники, поворачиваюсь к мужчине.
– Не могу…
– Я заплатила за это, – резко напоминаю ему.
– Дело не в этом. Все записи с той ночи, после того как… – он замолкает. – Здесь был Рафаэль Лоф, он смотрел записи, и после этого другая смена их удалила по приказу месье Леду.
– Буквально все?
– Нет, не все. С камер у бара, у входа в актовый зал, в кабинете, в котором находилась та девушка, около дома сестринства. Остались лишь записи площади, здания администрации и ученических корпусов, но там ничего нет. Тихо, и никого не видно на камерах.
Так, это интересно. Вряд ли Рафаэль сам попросил об этом, значит, месье Леду велел стереть все записи по приказу моего отца, чтобы, скорее всего, не было никаких данных о том, где я была в тот момент, а лишь мои слова. Это я принимаю за примерный ход событий, но это очень плохо. Если кто-то был в доме или пришёл в него за Рафаэлем, уже накачанным наркотиками, то я не смогу увидеть его и понять, кто был крысой. Но есть ещё несколько событий, о которых никто не мог догадаться, если бы не камеры в кабинете месье Леду, которые мне не хотят показывать.
– Мне нужна запись из кабинета месье Леду после моего возвращения. Все записи, – уточняю я.
– Сейчас.
Мужчина копошится в файлах и вытаскивает мне те, о которых я просила. Я не помню точной даты, когда мы встретились там с Рафаэлем, но хочу увидеть и убедиться, что камеры – единственный источник, подтверждающий мои пожелания о погребении живого Рафаэля.
Просматриваю каждый файл, пока не нахожу ту самую запись. Надеваю снова наушники и внимательно смотрю на себя же, входящую в кабинет. Марджори отходит от своего стола и исчезает, оставляя и меня, и Рафаэля наедине, а потом…
– Это что такое? – Зло цежу я, показывая на шипение камеры.
– Скорее всего, повреждение самой камеры или кто-то раньше вас просматривал эту запись.
– Скорее всего? Серьёзно? То есть я отвалила такие деньги за неизвестность? Кто это был? И почему именно эту запись?
– Я не помню, чтобы при мне кто-то просил просмотреть её, поэтому не знаю.
– А кто, вообще, платил вам за просмотры?
– Оливер Фирель, Рафаэль Лоф, Всадники, Бернардо Фирель и, конечно, месье Леду, – чётко отвечает он.
– Что смотрел Бернардо Фирель? – Хмуро спрашиваю его. Вот этого ещё не хватало.
– Запись коридоров и спортивного зала.
– Покажи.
Ожидаю, когда ко мне повернут экран, и надеваю наушники. Вторая половина дня, ближе к вечеру. Коридор, ведущий к спортивному залу. Карстен направляется туда, проходит внутрь и появляется только через час, затем исчезая из виду. Прокручиваю время, и коридор на записи погружается во тьму. Оливер появляется и входит в раздевалку, затем оттуда выходит Рафаэль. И вот здесь наблюдаю довольно интересное событие. Все Всадники окружают его. Это та минута, когда они ему сообщили о вербовке. А затем, когда все расходятся, появляемся мы с Оливером.
Значит, Рафаэль там был. После того как я увидела его, спряталась, поддавшись панической атаке, и отключилась. Он был там всё время со мной, а Белч искал причины, почему поведение Рафаэля изменилось. Вероятно, Оливер ему рассказал о том, что Рафаэль нашёл меня и передал кузену. Выходит, Белч знал о том, что Рафаэль – это Каратель, и прекрасно отыграл удивление, заботу и следил за ним именно поэтому.
– Когда он смотрел это?
– Около месяца назад или чуть меньше.
Да, Белч многое знал и ничего мне не сказал. Я не хочу думать о том, что это предательство. Он мог просто защищать Сиен и пытаться спасти Рафаэля, но почему мне не сказал?
– Это всё, что вы хотели посмотреть, мисс Райз? – Поворачиваю голову к мужчине и цокаю.
– Я пытаюсь напрячь свои коронованные извилины. Ты мне мешаешь. Создай мёртвую тишину, – отмахиваюсь от него.
Итак, Марджори была в составе сестринства, вероятно, спала с месье Леду и спит со всеми, кто хочет от неё чего-то добиться. Финансовые махинации месье Леду раскрыты, и он обвиняет в этом бухгалтерию. Марджори пытается защитить своих подопечных и бывших любовников, а кукловод – это Жан. Но моя интуиция подсказывает, что это ложь. Имитация правды. Выходит, есть ещё кто-то, кто наблюдает за происходящим со стороны и направляет своё тупое стадо туда, куда ему нужно. А также я не могу узнать, был ли кто-то в моём доме, когда Рафаэль насиловал и бил меня. Как и записи нашего разговора, точнее, моих проклятий повреждены. Конечно, будь я на месте Саммер, то рассчитывала бы за некую безопасность и защиту таинственного неизвестного. Но я не она, слава богу, и вижу всё иначе. Марджори не было на месте, камеры работали только в кабинете, значит, некий неопознанный кукловод скрыл от всех внешний звук, оставив только внутренний, чтобы признание и моё пожелание слышались очень чётко. Именно там я рассказала о том, что сделал со мной Рафаэль. Да… вот… не факт, что кто-то был в доме, я сама дала вариант для шантажа Рафаэля.