– Это всё? Нелепые слухи и желание девушек стать чем-то большим, чем одноразовая шлюха? – Безынтересно спрашиваю её.
– Но…
– Слушай, достаточно. Рафаэль не спит с ними, а делает вид. Чем больше будет девушек вокруг него, тем яснее станет понимание того, что его чувства остыли. Это его излюбленная тактика – причинять мне боль и отрицать свою любовь. Я с этим смирилась и просто подожду, когда дело пойдёт дальше, – перебиваю её и надеваю пальто.
– Мне кажется, ты веришь в невозможное, Мира. Я понимаю, что ты боишься боли, поэтому и отвергаешь тот факт, что Рафаэль тобой пользовался. Пожалуйста, не нужно терпеть всё это ради какой-то призрачной цели. Как ты можешь быть уверена в том, что Рафаэль не переметнулся к более сильным? А кукловод силён, он намного сильнее, чем мы. У него руки развязаны, Мира, а у нас нет, – Сиен встаёт у двери, не позволяя мне пройти.
– Я верю своей интуиции и тому, что было между нами. И ты должна радоваться этому, Сиен. Не надо говорить мне то, во что я готова поверить. Мне сложно, я не отрицаю. Но пока я своими глазами не увижу подтверждение того, что он, действительно, забыл о каждом слове, и о каждой ране, которая теперь живёт на наших телах, не изменю своих мыслей и веры. Вот, – вытягиваю ладонь и показываю ей шрам, идентичный его.
– У нас единая судьба и одно будущее на двоих. Когда начинаю сомневаться в нём, то смотрю на этот шрам и вспоминаю всё, чем он пожертвовал ради меня, а я ради него. Этого невозможно легко вычеркнуть из памяти, как и забыть. И он помнит, каждую секунду помнит, но сейчас прекрасно играет свою роль, чтобы никто не заметил фальши в его поведении. Рафаэль идеально вжился в созданный им образ. Он и от Белча отдалился по этой причине. Карстен уже упоминал о том, что Белч и ты можете стать прекрасным способом получить то, что он хочет, и не только он. Так что всё здесь кристально ясно.
– Ладно, надеюсь, ты права, Мира.
Сиен отходит в сторону, и я протискиваюсь мимо неё. Она следует за мной, спускаясь вниз на завтрак. Девушки при моём появлении замолкают, а за несколько минут до этого обсуждали очередную жаркую вечеринку в братстве «Альфа» и то, с кем провёл сегодня ночь Рафаэль. Закатываю глаза, опускаясь на своё место. Завтрак проходит в полной тишине, потому что сёстры под разными предлогами исчезают из столовой, оставляя только нас с Сиен.
– Долго это будет продолжаться? – Раздражённо шепчу я.
– Они думают, что между тобой и Рафаэлем были чувства, настоящие чувства, и не хотят ранить тебя, – отвечает Сиен.
– Они не были. Они есть, – фыркая, отбрасываю от себя вилку и поднимаюсь.
Подруга смотрит на меня с жалостью, словно я сумасшедшая, выдумавшая свой личный мир и верящая в живого радужного единорога, отвозящего меня на занятия. И это вновь подтверждает то, что в чужое сердце влезть невозможно, как и в голову. Никому не понять меня и моих слов, потому что только я знаю, где таится правда.
Мы едем на занятия, и я прощаюсь с Сиен до обеда. Молчу на каждой паре, больше не выговаривая неразумные вещи. Мне вот интересно другое. Рафаэль вряд ли смог бы украсть заготовку письма с подписью месье Леду, значит, для него это сделала Марджори. Да и остальное только подтверждает их договорённость действовать сообща. Только вот когда это началось на самом деле? Точно не после той ночи, когда он меня ударил, а раньше. И зачем Марджори нужен Рафаэль? Для чего она ему нужна я ясно представляю, а вот он зачем ей? Только для секса?
Меня передёргивает, когда я думаю об этом, ведь это нелепица. Рафаэль не будет спать с ней. В плане секса он реагирует только на меня, сам говорил об этом. Да и если вспомнить то, как сложно мы преодолевали этот барьер, то я могу быть на сто процентов уверенной в том, что Рафаэль мне никогда не будет изменять. Он попросту не сможет переступить через своё отвращение, как и я сейчас. Так что Марджори не получит того, чего желает. Но секс – это глупое желание, когда она может получить больше. Не знаю, что именно, но подставлять себя ради члена, это уже маразм.
Наступает время обеда, и мы все собираемся за нашим столиком, обсуждая прошедшие занятия. От столика парней раздаётся смех и свист. Вынужденно поворачиваю голову в их сторону и вижу, как Рафаэль целует одну из первокурсниц под шумные улюлюканья ребят. Что? Ладно, я принимаю это, ведь он играет свою роль новоявленного распутника и бессовестного извращенца, но он суёт ей в рот свой язык, и она облизывает его, как шлюха.