– Отвратительно. Оливер делал это куда более приятней, – кривлюсь я, отодвигая от себя поднос.
Девушки молчат, отворачиваясь и переглядываясь друг с другом.
Вы думаете, я дура? Я ослепла? Нет. Я всё прекрасно вижу, и меня это не волнует. Я верю ему, ведь вы ни черта не знаете, что произошло с нами, и что в данный момент происходит здесь. Это вы дуры.
Я стойко выношу этот экзамен, не подавая виду, насколько мне противно внутри. Это всего лишь поцелуй, верно? Сколько раз я сама целовала разных парней? Множество… нет, не множество. Я лгу. Я оправдываю его и заставляю себя терпеть.
Поднимаюсь из-за стола и отношу поднос.
– Он пригласил меня сегодня на свидание в город, – вылавливаю разговор за спиной и якобы копошусь в сумке.
– Да ладно? Это круто. Рафаэль самый популярный парень здесь, да ещё и находится под опекой Эрнеста Райза, – отвечает вторая, оставляя поднос на стойке.
– Ага. Мы встречаемся в семь около ворот, и он меня отвезёт. Сегодня будет незабываемый вечер, – хихикая, делится первая.
Усмехаюсь.
Ага, конечно. Он тебя кинет.
– И у меня будут доказательства того, что он был со мной. А остальные лживые курицы, которых он продинамил, рассказывают такие небылицы. Идиотки, а я вот выбрана им, и он у всех на глазах поцеловал меня. Он…
Девушки удаляются, и их разговор стихает.
Значит, в шесть часов? Посмотрим, как пройдёт это «свидание».
Улыбаясь себе и планируя насладиться очередным шоу, как и подтвердить свои слова Сиен, направляюсь на последнюю пару.
У меня внутри всё поднимается от ожидания. Я не могу спокойно усмирить своё чувство удовлетворения, а его будет ещё больше. Скоро, очень скоро я своими глазами буду смотреть на то, какую ошибку в своём поведении сделает Рафаэль. И эта ошибка станет ещё одним подтверждением нашей любви.
– Ты в хорошем настроении, – замечает Сиен, когда мы с ней встречаемся после пар, чтобы отправиться домой вместе.
– А почему оно должно быть иным? – Улыбаясь, интересуюсь я.
– Ну, как бы Рафаэль и та девушка. При тебе. Да ещё и взасос, – напоминает она.
– Разве это не прекрасный аргумент в пользу моих суждений? Огромное количество свидетелей. Самый пик обеда. Якобы развратное поведение и открытая демонстрация для всех в моём присутствии, что между нами ничего нет. Тебе не кажется это слишком уж разыгранным?
– Отчасти да. Но он даже не смотрел в твою сторону…
– Зачем? Чтобы его спалили на этом? Боже, Сиен, ты что, только родилась? Никогда не следует смотреть на того, к кому ты, действительно, испытываешь сильные эмоции. Это главное правило хорошей игры, – смеясь, перебиваю её.
– Это глупо, Мира. Я никогда этого не понимала. Какой смысл причинять боль той, кого любишь, заигрывая, да ещё и целуясь с другой? Это ведь рождает внутри не только ревность, но и отвращение. Ты только представь, скольких за последнее время он перецеловал, и сколько девушек побывали в его постели. Не знаю… я бы не смогла так спокойно наблюдать за всем, даже ради чего-то очень важного. Это предательство. Хоть и наигранное, но предательство, – медленно произносит Сиен.
– На войне все средства хороши, слышала о таком? Да и я уверена, что он ни с кем не спал. Вообще, ни с кем. Рафаэль делает вид, что его это безумно интересует, а на самом деле он разводит их на что-то и находит уйму причин, только бы не доводить дело до конца, – пожимаю плечами, оставаясь равнодушной к суждениям Сиен.
– И к тому же вряд ли все мы без греха. Важно то, что будет дальше, и с кем он останется в будущем. А это я, что никогда не изменится. Он ради меня так поступает, и сегодня я снова получу доказательство этого, – шепчу я.
– Как?
– Он пригласил ту шлюху на свидание в Женеву, а я прослежу за ними, и у меня будут факты доказывающие, что Рафаэлю все они безразличны, – делюсь я.
– Боже, Мира, ты уже с ума сходишь…
– Но ты же мне не веришь, не так ли? Я для тебя лично сфотографирую тот момент, когда он просто уйдёт и бросит её. После этого ты прекратишь искать в его поведении подвох и полностью убедишься в том, что это всё фарс, – категорично произношу я.
– И ты будешь следить за ним, как маньячка, лишь для того, чтобы доказать мне свою правоту? – Усмехается она.