Мира
Я всё спланировала идеально. Я подсчитала погрешности. Я допустила ошибки и продумала, как их подчистить за собой. Я подготовилась так, как не готовилась ни к чему в жизни. Я думала о том, что именно Марджори виновата во всех моих бедах и в той боли, которая превратила меня в сумасшедшую. Я готова была рискнуть своей свободой, ради человека, которого любила больше самой жизни. Да, мой план был безукоризненным, но я не ожидала, что тот, кто подтолкнул меня к этому решению, будет стоять голым в одном полотенце на бёдрах напротив меня в тот момент, когда я наставлю свой пистолет на врага. Я не планировала такого варианта, когда вся моя мнимая и хрупкая защита рухнет. Некая пелена грёз, в которых я жила столько дней, тщательного готовясь убить человека, слетит с глаз, и я увижу… почувствую… умру сама, когда до меня, наконец-то, дойдёт правда.
– Мон шер, кто там? – Где-то далеко… сквозь какой-то толстый слой ваты я слышу знакомый женский голос.
Моя рука дрожит и словно наливается свинцом. Опускается, как и угасает желание даже двигаться.
– Ошиблись…
Тук-тук-тук.
Сердцебиение замедляется.
– Не так ли?
Губы Рафаэля искривляются в такой жуткой и довольной усмешке, от которой перед глазами всё плывёт.
– Вам этажом выше.
Я знаю, что он узнал меня.
Я знаю, что он врал мне.
Я знаю, что чертовски жестоко ошиблась.
– Мы не заказывали никаких услуг.
Дверь с грохотом закрывается, а я так и стою.
Униженная. Брошенная. Раздавленная.
Я не помню, что было дальше. Вот не помню… я не запоминаю этого. Но через несколько минут оказываюсь в машине и снимаю маску с лица. Вытаскиваю поролон из спортивных штанов. Пуховик тоже летит на заднее сиденье. Пистолет… я не знаю, где он. Я не помню.
Я всё распланировала. От и до. Я точно знала, как Марджори пойдёт за мной и сядет без вопросов и крика в машину. Я красочно представляла, как привяжу её и оболью бензином. Я даже вонь палёной кожи ощущала.
Мон шер…
Из моего горла вырывается крик. Снова и снова. Я ору так громко, ударяя по рулю, и кричу от той боли, которую теперь чувствую полноценно. А самое страшное, что я чуть не совершила преступление, которое никому не было нужно. Рафаэль не хотел, чтобы его спасали. Он, действительно, меня предал. Он мной играл. Он мной воспользовался. Он сломал меня. Он закрыл передо мной дверь.
Завожу мотор, мои руки трясутся, но слёз нет. Я не плачу. Я схожу с ума. Только сейчас понимаю то, что моё поведение было следствием шока и отрицания потери, которую я переживала. Я словно, действительно, похоронила кого-то очень дорогого, не кого-то, а что-то внутри себя. И я горевала. Я позволила себе так низко упасть. Боже, до чего я себя довела? Что этот ублюдок со мной сделал? Господи!
Я действую и двигаюсь, словно робот. Я гоню к месту, где арендовала машину. Собираю все ненужные вещи и отношу в ближайшую мусорку. Прячу пистолет в пальто и вызываю такси.
Я почему-то перестала что-либо чувствовать. У меня даже мыслей нет. Вероятно, когда очень больно внутри, то уже ничего не ощущается. Буквально ничего. Я на грани помешательства.
О, господи.
Рафаэль не лгал мне, когда признавался в том, что он что-то потерял. Он потерял себя и свои чувства ко мне. Он изменился и стал похожим на моего отца. Бесчувственный. Чёрствый. Жестокий. И всё это обращено снова ко мне. Почему они так меня ненавидят? За что? Что я им такого сделала, раз и отец, и Рафаэль со мной настолько бесчеловечно поступают?
Достаю пистолет и иду. Я сумасшедшая в своей любви. Я так хотела её. Я так её ждала. Я так любила её. Я так сильно увлеклась ей, что не заметила, как снова осталась одна.
– Чёрт, Мира, тебе же сказано было…
Выставляю руку вперёд, целясь в одного из парней в доме братства. Другие ребята выскакивают на шум и замирают.
Перевожу пистолет на других и снова на предателя. Они все меня предали. Они поддержали его. А я дура! Дура! Я любила его! Я любила его больше, чем жизнь! Я любила!
Парни расступаются.
– Мира… – тихий и напуганный голос Белча.
А мне не больно. Больше не больно.
Уверенно подхожу к рамке с фотографией главы братства. Он улыбается. Тварь, улыбается и смеётся мне в лицо после всего того, что сделал со мной. Ублюдок.
Нажимаю на курок. Пуля летит прямо в фотографию, и раздаётся звон разбитого стекла.
– Теперь это точка. Так и передайте. С этого момента вы для нас враги, – мрачно произношу я и, опуская оружие, выхожу из дома в тишине.
Это конец. Мой конец. Они его планировали. Всё было подставным. Когда он с ней связался? Доброта Марджори при первом его появлении, словно они уже знали друг друга. Её помощь Рафаэлю, даже записи стирались, чтобы никто не мог ни в чём обвинить его. А остальное сделала я сама. Я обладала силой и властью. Я потеряла всё за секунду. Одну секунду, как только увидела его там.