— Ты же знаешь, чем всё закончится? Хватит тянуть эту комедию! — Она вообще не понимала, почему кто-то сопротивлялся её воле — это ведь нелогично.
— Я лучше умру, чем отправляюсь на растерзание этому чудовищу в белой комнате! — Дэвиду приходилось проявлять чудеса эквилибристики, чтобы вести разговор и не упасть вниз.
— Это тебе болтун Альберт рассказал?! Забудь про это ничтожество!
— На внешний вид он показался мне приятным человеком.
— Этот морфинист всю страну втянул в коррупцию! Он и его дружки думают только о мелкой выгоде и живут одним днём! Государству необходимы изменения! Мы должны изъять средства у богачей и отправить на благое дело.
— На войну?
— На восстановление мира! Только массовая зачистка территорий позволит остановить хаос и закрепить наше доминирование на века. Ты должен понимать, что это великое благо и самопожертвование.
— Идите к чёрту! Я не хочу пройти через этот Ад!
— Ты ничего не почувствуешь, твой разум исчезнет в приятном забытье. Никаких мучений не будет.
— Спасибо, утешили! Всё равно нет!
— А ты подумал о своей многочисленной семье?! Если ты совершишь самоубийство, то я отыграюсь на всех жителях твоей деревни.
Дэвид заколебался, но не сделал шаг ей на встречу.
— Это будет большая трагедия, но то, что вы планируете сделать, кажется мне ещё большим злом.
— Не спеши с выводами! Можно поторговаться! — Крикнула она, увидев, что тот уже намеревается сделать шаг в пропасть. — Хочешь получить год жизни? За это время мы тебя хорошо изучим, как и технологию переноса нервной системы. Я испытываю к этому проекту лёгкое недоверие.
— Но я слышал, что королю Ричарду нужна срочная операция? Он ведь серьёзно болен?
— С ним уже случился инсульт и смерть головного мозга. Теперь он подключён к системе жизнеобеспечения и существует как овощ. Но мы можем сохранить это в тайне.
— Ничего не понимаю. Тогда зачем вам нужен я?
— Для себя. Это мой единственный шанс получить реальную власть. Согласно правилам, прямые наследники Ричарда должны поделить всё поровну, что означает долгую грызню насмерть и временный отказ от больших планов. А так мы сделаем вид, что операция прошла по плану, а “ты” и есть новый Ричард Аристид.
— Но вы же женщина!
— Да что ты говоришь! Я в курсе, умник! И только из-за этой ерунды мне не удавалось прийти к власти все эти годы! В высших эшелонах власти царят патриархальные порядки. Военные в своей массе идут за большим мужиком, вроде Ричарда. Но и ты тоже сгодишься.
Пикман заскучал и поднялся со своего шезлонга.
— Господа, вы загораживаете мне вид на город!
— Кто это подал голос?! — Отреагировала Женевьева и обернулась в его сторону. — А ты мне ничего не хочешь объяснить?! Или ты думаешь, что я поверю, что Дормант действительно сам сбежал из твоего лимузина?!
— Дура натянутая. Я тебе ничего не должен объяснять, пока не заплатишь.
— Знаете, мистер Пикман, ваши услуги были очень ценными в прошлом, — солдаты, хорошо знающие повадки своей хозяйки, расступились вокруг Пикмана и Женевьевы, — но сейчас вы стали слишком непредсказуемым.
Она достала свой изящный пистолет, который метал пули с помощью магнитной пружины и нажала на спусковой крючок несколько раз. Стреляла она хорошо и целилась в живот, чтобы Пикман помучался перед смертью. Тот рухнул вниз и начал захлёбываться в собственной крови.
— Сволочь! Мне пяти минут не хватило до волшебного времени.
Она подошла поближе к жертве и выпустила ещё пару пуль в брюхо, но Пикман продолжал цепляться за жизнь.
— Оставь свои выдумки! — Усмехнулась Женевьева. — Нет и не будет никакого волшебного времени! Я знаю, что ты имеешь в виду. И всё это полная чушь! Неужели ты думаешь, что какие-то варвары с другого континента могут добраться до нас?! Их ультиматум просто пшик!
Торжествующая Женевьева сделала широкий жест в сторону космодрома, куда садился очередной громадный корабль.
— Мы построили самую стабильную и совершенную общественную систему! Благодаря ей мы жили в мире и процветании все эти годы.
— И ваша наука не развивалась все эти годы, — прохрипел Пикман, — конкуренция исчезла, отбор лучших испарился, всё решает родство, связи и коррупция.
— Это просто упаднические настроения, — фыркнула Женевьева в ответ.
Пикман попытался привстать, чтобы обратиться к Дэвиду из последних сил.
— Дэйви, дорогой, доверься мне и прыгай в стеклянные оранжереи с орхидеями. Я вижу, как оно уже приближается.