— Недавно вы сказали, что под Великим замыслом мы подразумеваем разные вещи. Это очень удачная мысль. Мне кажется, что план воплощает в себе гармонию, это порядок, который удерживает мир от хаоса, от разделения людей на беспомощных одиночек. Жизнь в деревне научила всех нас работать сообща, чтобы добиваться результатов. Только благодаря этому наша деревня до сих пор стоит и процветает. Тоже самое я думаю и о городе за горизонтом. Я уверен, что только объединение людей согласно плану позволяет существовать нам на этой грешной земле.
— С ума сойти! — Отложил недопитый коктейль в сторону, чтобы в чувствах не расплескать его на сиденья. — Ты еретик в выдуманной религии! Хотя стоп, они же все выдуманные… Короче, я хочу сказать, что твои красивые слова ничего не меняют. Как ни крути, но ты служишь механизму угнетения, который нельзя исправить. Это порочная система — ужас без конца.
— План можно и нужно изменить. Как я понимаю, вы живёте в большой и незаслуженной роскоши, как и некоторые другие... Значит текущий план плохой, и его нужно улучшать, пока не будет достигнута гармония во всех смыслах.
Очки съехали с лица Пикмана и упали на пол. В голове у него пробежали бурные воспоминания, от которых прошиб пот. Через одну минуту он обернулся к своим женщинам-телохранителям.
— Сюзанна, Ребека, милые мои, какой сейчас год?
— Две тысячи триста семнадцатый от рождества Христова, — хором ответили озадаченные женщины.
— Вы уверены, что не тысяча девятьсот семнадцатый? Проверьте календарь!
— Да, абсолютно.
— Господи Боже мой, меня сейчас чуть инфаркт не хватил, — Пикман снова вернулся к разговору с Дормантом, — сколько я вас давлю, а вы опять вылезаете!
— Мистер Пикман, — Дорманту опять стало казаться, что у его собеседника проблемы со здоровьем, так как у него появились крупные гроздья пота на лбу, — вы в порядке?
— Не бери в голову, — махнул рукой, — для меня это перманентное состояние.
— Какое?
— Постоянное… Эх, моя шутка не удалась, — лицо Пикмана наполнилось усталостью, и он откинулся в глубь мягкого сиденья.
— О чём это вы?
— О нашей с тобой сделке. Я хотел показать тебе насколько ужасен этот мир, чтобы ты сам захотел стать жертвенником, убеждая себя в том, что там будет Рай. Но я уже вижу, что это будет бесполезная трата времени.
— Вы всё больше напоминаете моего дядю Найджела. Он тоже любил наказывать детей за проступки, если они боялись и пытались избежать взбучки.
— Это называется садизм. В какой-то степени это ещё один из способов развлечься. В этом плане я люблю психологические игры. Но вынужден признать, что партия с тобой не вызывает у меня удовольствия. — Пикман тяжело вздохнул. — Мне даже тебя жалко, что весьма непозволительная роскошь в моём бизнесе. Наверное потому, что обычно я издеваюсь над министрами, сенаторами, олигархами и их друзьями. А они это заслужили. Приятно видеть, как люди, строящие из себя больших умников, оказываются на самом дне и не могут подняться из-за своей никчёмности.
Установилось неловкое молчание, но вскоре глаза Пикмана скользнули вниз и заметили картину, на которой купец считал деньги.
— Кстати о главном, — неожиданно оживился он, — если я не могу повеселиться с тобой, то это не значит, что ты абсолютно бесполезен. О, нет! Как насчёт того, чтобы поднять ставки?! И добавить к тому, что уже есть дополнительный супер бонус!
— О чём это вы? — Насторожился Дормант.
— Взгляни на этих людей внизу, на этот город, на эту грешную землю. Это всё потерянные души. Они живут в Аду и даже не понимают этого. Я предлагаю тебе то, о чём ты даже и не мечтал — спасение, — Пикман стал серьёзным, как сама смерть, и его голос наполнился сталью.
— Вы можете дать человеку спасение? Что-то не похоже, что вы можете помочь даже самому себе.
Пикман развёл руками.
— Таковы превратности судьбы. Так вышло, что я знаю все тёмные закоулки этого мира. Я знаю, как он устроен. Я мог добиться славы, власти, продвинуть великую идею или заняться миссионерством. Но я остановился на роскошной жизни и лёгких деньгах. Потому что всё тщетно. Стоит ли тогда тратить остатки времени и сил на то, что тебе абсолютно не интересно?
— По-моему, вы глубоко несчастный человек.
— Забавно слышать подобное от того, кого должны принести в жертву несуществующим Богам! — Снова стал весёлым.