Если он заметит будет только рад.
Я закрываю глаза и думаю только об одном: лишь бы не оставить следов крови в салоне. Лишь бы никто не понял, как мне больно.
Семья без слов.
| Айла |
Мы добираемся до склада под вечер. Солнце уже садится оно давит на глаза, режет горизонт ржавым светом. Дэниел глушит мотор так резко, что машина содрогается, будто ей больно так же, как мне.
Он выходит первый. Хлопок двери и шаги удаляются. Ни слова. Ни взгляда на меня.
Я остаюсь внутри считаю удары сердца, прижимаю к плечу уже насквозь мокрый рукав. Боль гудит под рёбрами, но я держу рот на замке.
Выхожу, цепляюсь за дверцу, чтобы не рухнуть на гравий. Груз на месте. Заднее сиденье чистое. Главное, чтобы не увидели кровь на моей ладони.
Дэниел стоит у ворот, курит. Когда я прохожу мимо него, он бросает бычок под ноги так близко к моим ботинкам, что искры почти лижут кожу. Мы встречаемся взглядом пусто. Как всегда.
Внутри склада пахнет сталью и сырым деревом. Марсель ждёт нас у длинного стола. Он проверяет бумаги, не поднимая головы.
Марсель — Всё цело?
Дэниел — Да.
Марсель кидает взгляд на ящики целы. Потом медленно поднимает глаза на меня. В этот момент я чувствую, как капля крови ползёт по локтю под рукавом не остановить.
Марсель — Что с рукой?
Я почти успеваю соврать — почти. Но вижу, как его взгляд цепляется за тёмное пятно на рубашке. Он подходит ближе, хватает меня за плечо резкая боль взрывается под пальцами. Я не вскрикиваю. Просто сжимаю зубы.
Марсель — Ты что, подстрелена?
Я молчу. Он смотрит на Дэниела и вдруг его голос срывается с ледяного на стальной.
Марсель — Ты оставил её одну?
Дэниел отводит взгляд, но не отвечает. Только медленно разводит руками:
Дэниел — Она справилась же.
Марсель резко разворачивается ко мне теперь злость достаётся мне целиком.
Марсель — А ты? Ты зачем молчишь? Думаешь, геройство это кровь под рубашкой? Думаешь, я горжусь тобой за это?
Я сглатываю. Хочу сказать, что всё под контролем. Что это пустяк. Но в его голосе нет места оправданиям.
Марсель - Я сказал, что ты всё исправишь. Но ты не справишься, если сдохнешь, Айла.
Он отпускает моё плечо так резко, что я едва удерживаюсь на ногах. От боли перед глазами плывёт свет.
Марсель — Иди к доктору. Сейчас же. И больше не вздумай играть в героиню.
Он бросает взгляд на Дэниела:
— А ты. В следующий раз, если оставишь кого-то из семьи за спиной сам к врачу пойдёшь. Понял меня?
Дэниел сжимает челюсть, но кивает. На секунду наши взгляды встречаются в его глазах что-то дрогнуло. Может быть, страх. Может быть, первый раз за много лет сожаление.
Комната, где «чинят» людей вроде нас, пахнет антисептиком и старым табаком. Узкая кушетка, ржавый столик с инструментами, на стене пыльная лампа, светит прямо в глаза.
Доктор пожилой, с кривым носом и руками, которые пахнут спиртом и металлом. Он хмурится, когда я сажусь.
Доктор — Плечо?
Я киваю. Снимаю рубашку ткань липнет к коже, отдирается с хрустом запёкшейся крови. Я стараюсь не стонать, даже когда он трогает края раны холодными пальцами.
Доктор — Пуля внутри. Повезло не задела кость. Сейчас достанем.
Он говорит спокойно так будто речь о занозе. Я киваю и откидываюсь на кушетке, вцепляясь пальцами в подлокотник. Слышу, как металл скрежещет о металл он готовит щипцы.
Дверь скрипит. Я приоткрываю глаза на пороге стоит Дэниел.
Доктор оборачивается, но ничего не говорит. Дэниел заходит, медленно прислоняется к стене. Его руки спрятаны в карманы, взгляд на полу.
Когда щипцы входят в рану, я стискиваю зубы так сильно, что ноют виски. Слышу, как Дэниел отрывисто выдыхает он видел кровь тысячи раз, но не мою.
Дэниел — Ты могла бы сказать.
Я смеюсь сквозь боль коротко. Доктор не обращает внимания, только ворчит:
Доктор — Не дёргайся.
Я смотрю на брата. Его взгляд скользит по моему плечу, потом по лицу. Он открывает рот, но закрывает его слова застряли в горле.
Доктор вытаскивает пулю. Металл звякает о поднос крошечный кусок смерти, который мог бы вырвать меня из этой комнаты.
Кожу снова жжёт он обрабатывает рану спиртом, накладывает швы. Я смотрю в потолок и считаю: один... два... три...