Я задержался. Стою у порога кабинета, смотрю, как Итан что-то пишет в блокноте цифры, имена, даты. Всё так чётко, как будто смерть можно записать в дебет и кредит.
— Итан, — говорю спокойно.
Он не поднимает взгляда.
— Что?
— Пусть на задание пойдут Марсель и Мэттью. Не Айла.
Он поднимает голову медленно, с лёгкой усмешкой.
— Ты снова решил за меня? Или за неё?
— Я решаю за дело. — Я сглатываю злость. — Она после ранения. Она не нужна мне под ногами. Пусть сидит дома.
— Думаешь, Марсель и Мэттью справятся лучше?
— Справятся.
Итан изучает меня так, будто видит насквозь.
— Ты никогда не умел врать, Оливер. — Он откидывается на спинку кресла. — Ладно. Хочешь меняю расклад. Но если она узнает, что ты за неё вписываешься разбери с этим сам.
— Разберусь.
Он машет рукой иди, мол. Я закрываю за собой дверь и выдыхаю.
Айла не заставляет себя ждать. Она стоит у окна в коридоре всё слышала или догадалась сама.
Руки скрещены, взгляд тяжёлый.
— Ты всегда любил быть героем, да? — в голосе яд. — Прячешь меня от папочки?
— Я не прячу тебя. — Я подхожу ближе, шаг и я почти слышу, как она дышит. — Я убираю тебя с пути. Не хочу, чтобы ты мешала.
— Ты лжёшь, Оливер. — Она ухмыляется. — Ты просто боишься.
Я хватаю её за запястье резко, но не сильно. Её кожа холодная.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
Она склоняет голову набок, смотрит прямо в глаза слишком близко.
— Я знаю о тебе всё.
Секунда и я почти прижимаюсь к ней, чувствуя, как она смеётся где-то внутри, беззвучно.
— Если ты ещё раз полезешь туда, куда не должна я сам тебя пристрелю. Ты поняла меня?
Айла молчит. Но в глазах вспы
хивает что-то похожее на вызов.
— Попробуй.
| Марсель |
Я не люблю, когда меня дёргают посреди дела. Но Итан вызвал значит, надо. Сидел в его кабинете меньше минуты хватило, чтобы понять расклад: я и Мэттью идём разбираться со Смитами, Айла остаётся.
Значит, Оливер всё-таки прогнул Итана.
Интересно, сколько он ещё собирается за неё цепляться.
Выходя из кабинета, слышу голоса в коридоре. Оливер и Айла.
Опять они друг друга жрут.
Прижимаюсь к стене не специально подслушиваю, но их слышно через полдома. Она опять его дразнит, он рычит на неё, как бешеный пёс.
Смешно. Два идиота, которые всё ещё думают, что могут держаться друг от друга подальше.
Делаю пару шагов и выхожу из-за угла. Они стоят так близко, что ещё чуть-чуть и кто-то из них кого-то поцелует или ударит. Или и то, и другое.
— Разошлись, — говорю спокойно.
Оливер оборачивается первым. Его глаза как раскалённый металл. Айла не двигается, смотрит на меня поверх его плеча.
— Ты тут откуда? — рычит Оливер.
— Итан сказал, я и Мэттью идём на Смитов. Ты остаёшься сестра, значит. — Я киваю на Айлу. — Отойди от неё.
Оливер медлит. Айла улыбается эта её кривая ухмылка, от которой у нормальных людей зубы сводит.
— Всё слышала? — спрашиваю её.
— Всё, что нужно, Марсель.
— Тогда иди наверх. Нам с Оливером надо поговорить.
Она сдвигается первой медленно проходит мимо меня, слегка задевая плечом. Глаза скользят по мне, будто я воздух.
Как же она всех нас любит одинаково неправильно.
Когда она исчезает в коридоре, смотрю на Оливера. Тот не двигается.
— Если ты и дальше будешь лезть за неё, — говорю тихо, чтобы никто не услышал, — она тебе это в глотку воткнёт. Ты это понимаешь?
— Не лезь, Марсель.
— Сам не лезь. — Пожимаю плечами. — Нам с Мэттью пора собираться. Советую тебе тоже собраться. С мыслями.
Оливер отворачивается. Я ухожу первым. Лучше их двоих надолго не ос
тавлять. Сожрут друг друга. Или похуже.
Мы едем к старому порту у Смитов там склад. Тревор за рулём, рядом Оливер. Я и Мэттью сзади. Айла тоже здесь хотя по плану она должна была остаться. Но нет. Она умеет делать так, что её не выгнать.
В машине глухо. Только мотор и шорох дыхания. Айла сидит у окна, смотрит, как мимо проносятся заброшенные склады и ржавые контейнеры. Она будто не здесь.
Оливер косится на неё каждые две минуты. Я уже сбился со счёта.
Мэттью, наоборот, весь в себе. Только пальцами по бедру отбивает ритм. Старый тик.
— Вот только она нам тут и нужна, — наконец не выдерживает Тревор.
Голос у него ровный, но я знаю он злой.
— Давно бы сидела дома со своими ранами. Сама напоролась сама и лежала бы.