Возвращаюсь к ней наши лица близко. Дышим одним воздухом.
— После этого мы поговорим, поняла? — шепчу сквозь зубы.
Айла криво ухмыляется кровь на губах. Её или чужая не знаю.
— Конечно, мистер Драммонд, — шепчет. — После этого мы всё обсудим.
Слышно, как Мэттью кричит откуда-то сбоку:
— Оливер! Айла! Справа чисто!
— Двигаем! — говорю ей.
Она кивает. Её пальцы цепляются за рукав моей куртки, когда мы срываемся с места.
Пули ещё не кончились. А слова между нами никогда не кончатся.Я уверен в этом.
Мы нашли этого урода в задней части склада подстреленный, ползёт, как крыса, которая ещё не поняла, что сдохла.
Марсель и Тревор поднимают его к стене. Треск костей о бетон. Он хрипит и кашляет кровью.
Айла стоит сбоку руки в карманах, лицо пустое. Как будто это не она только что шла в бой. Как будто всё это не про неё.
— Говори, — рычит Марсель. Его голос тяжёлый, как цепь. — Где ваш главный? Где Джаред? Где новые точки?
Смит ржёт, захлёбываясь. — Поздно… — сипит он. — Поздно вам…
Марсель достаёт нож. Медленно, методично лезвие в ребро. Смит задыхается, глаза крутятся по кругу, пока не натыкаются на неё.
— Что ты пялишься? — шипит Тревор.
Смит ухмыляется кровью и вдруг говорит почти внятно:
— Она… она вернулась… Айла…
Марсель сжимает нож:
— Что Айла?!
Я чувствую, как всё внутри сжимается. Я знаю этот взгляд Смита. Этот скользкий взгляд, который цепляется за слабое место.
— Она… с Джаредом… всегда была…
Айла не двигается. Только дыхание меняется.
— Что ты несёшь, урод? — её голос рвётся наружу. — Заткнись!
Смит хрипит:
— Договор… с ней… всё через неё…
Тревор отшатывается, будто его облили кислотой.
— Что за херня?!
Айла делает шаг к нему, руки дрожат:
— Тревор, он врёт! Он издыхает, он несёт что угодно!
Марсель подаётся вперёд:
— Когда?
Смит хрипит, кровь течёт по подбородку:
— Всегда… она и Джаред… вместе…
— Врёт! — кричит Айла. — Вы серьёзно?! Вы ему верите?!
Я смотрю на неё. Глаза Айлы на секунду встречаются с моими. Они умоляют: «Не верь». Но внутри меня всё рвётся на куски.
— Скажи, что это неправда, — тихо говорю я.
— Это неправда! — шипит она, шаг ближе. — Ты правда думаешь, что я могла?!
Смит дёргается и сползает по стене. Последний хрип и всё.
Тишина.
Марсель поднимается, вытирает нож об рукав Смита. Смотрит на Айлу так, будто перед ним не сестра — враг.
— Ты всё объяснишь Итану. Всё.
Айла кидается к нему:
— Ты с ума сошёл?! Ты веришь этому куску мяса?!
Марсель отстраняет её, будто она пыль.
— Я никому не верю на слово. Но ты пойдёшь со мной.
Тревор смотрит на неё с отвращением. Мэттью отводит глаза единственный, кто не может на неё смотреть прямо.
— Оливер… — её голос ломается. Она поворачивается ко мне.
Я ничего не говорю.
— Ты правда думаешь, что я могла? — почти шёпот.
Я смотрю на неё. На эти глаза, на этот разодранный рот, на руки в чужой крови.
— Я хочу знать правду, — говорю глухо. — Вот и всё.
Айла моргает медленно и я вижу, как в ней что-то ломается.
— Ты хочешь знать правду? — шепчет она.
Потом резко разворачивается и идёт прочь. Шаг быстрый, плечи прямые только спина дрожит, будто ей холодно.
Марсель кивает Тревору:
— Следи за ней. Если сбежит оторви ноги.
Тревор молча кивает. Мэттью подаёт мне взгляд, будто хочет что-то сказать но так и не решается.
Я смотрю, как Айла уходит прочь по ржавому коридору склада. И впервые за всё это время мне реально страшно.
Потому что я не знаю
правда ли я её знаю.
И правду ли я хочу услышать.
| Мэттью |
Когда мы вернулись домой, никто не сказал ни слова. Оливер сидел впереди, Тревор курил так, будто через дым пытался выдохнуть злость. Айла молчала. Она смотрела в окно, как будто где-то там другой мир, где всё ещё можно дышать.
Марсель открыл дверь первым. Мы прошли через холл, где всё ещё пахло старым деревом и кожей кресел. Дом был тихий, но я слышал, как этот дом дышит затаившись, наблюдая за тем, кто вернётся сломленным.
Айла остановилась у лестницы. Я видел, как дрожат её руки. Она прижала их к бокам, будто держит сама себя, чтобы не распасться.
Итан стоял в гостиной — руки за спиной, взгляд тяжёлый. Рядом Ноа — как призрак, с сигарой в зубах, не говорит ничего, но дым от него горький.
— Ну что? — Итан сказал это так спокойно, что у меня под рёбрами что-то сжалось. — Может, расскажешь нам, что ты сдавала Смитам? Или мне опять придётся вытаскивать это грязью и болью?