Оливер вообще не смотрит. Сидит с Тревором у окна, в руках кружка с остывшим кофе он даже не пьёт его. Только смотрит в одну точку.
Дэниел появляется позже всех. Его глаза скользят по мне так, будто я пыль.
— Все готовы? — Итан выходит последним. В его руках папки, блокнот, телефон. Всё, что нужно, чтобы убивать людей правильно.
— Садись, — бросает он мне.
Я сажусь. Рядом со мной пусто будто никто не хочет лишний раз дышать моим воздухом.
— План простой, — говорит Итан. Его голос режет, как ледяная вода по венам. — У Смитов осталась одна перевалочная база. Бьём туда, сжигаем всё, что можем, убираем тех, кто встанет под руку.
Он перелистывает папку жест резкий, как пощёчина.
— Ты с нами не идёшь, — добавляет он мне.
— Почему? — спрашиваю.
Он даже не смотрит.
— Потому что после твоего имени, шепчущегося сдохшими Смитами, я не собираюсь рисковать твоей шальной головой.
Дэниел хмыкает. Его голос тихий, но я слышу.
— Надо было тебя давно прикончить.
Я не поворачиваюсь к нему. Если посмотреть ему в глаза я сорвусь. А нельзя. Сегодня нельзя.
— Дэниел, — предупреждает Мэттью.
Тот кидает в ответ взгляд холодный, как нож.
— Что? Пусть знает, что она обуза для нас.
— Хватит, — глухо бросает Марсель. Он даже не поднимает головы.
Итан закрывает папку. Его пальцы стучат по обложке.
— Ты остаёшься дома. Если ещё раз моё имя или имя твоих братьев всплывёт рядом с грязью я лично вытолкаю тебя на улицу и оставлю там.
Я слышу, как Оливер шевелится за столом. Но он молчит. И от этого больнее всего.
Я киваю.
— Ясно.
Больше мне сказать нечего.
Разговор заканчивается быстро все встают почти одновременно. Я остаюсь сидеть. Слышу, как хлопает входная дверь они выходят курить, обсуждать кто поедет впереди, кто прикроет сзади. Всё по кругу. Всегда всё по кругу.
Я поднимаюсь из-за стола, как во сне. На кухне пусто только я и этот стол, который слышал больше тайн, чем все стены этого дома.
Выходя в коридор, почти налетаю на мать. Она стоит прямо передо мной узкая фигура, запах её духов бьёт в нос, как яд.
— Ты что-то хотела? — спрашиваю.
Она смотрит на меня так, будто я кусок гнилого мяса, который кто-то забыл под дверью.
— Хотела, чтобы ты исчезла, — отвечает она спокойно. — Но ты снова здесь. И снова позоришь нас.
Я замираю.
— Я не позорю.
Она криво улыбается.
— Ты позорила нас с того дня, как родилась. Слишком похожа на своего дядю. Слишком много от него взяла. Грязь, Айла. Ты всегда была грязью в этом доме.
Я не могу дышать.
— Не смей говорить про дядю мама.И...Почему ты ненавидишь меня? — спрашиваю тихо. — Я же твоя дочь.
— Нет, — холодно отвечает она. — Ты перестала быть из нашей семьи с того дня как предала нас и ушла.
Она проходит мимо её рукав задевает мой локоть. Лёгкий хлопок каблуков по мраморному полу.
Я остаюсь в коридоре одна.
Никто не видит, как дрожат мои пальцы. Никто не слышит, как я выдыхаю пустой смех.
Никто не знает, что внутри меня прямо сейчас всё снова ломается так, что не склеить.
Никто не верит мне. Никто не хочет слушать, кроме Мэттью и Марселя и то с сомнением в голосе. Отец холоден, как лёд, а мать и вовсе смотрит, будто я враг.
Я могла бы сдаться. Могла бы лечь на дно и ждать, пока всё уляжется. Но я —не та, кто отступает.
Я собираюсь сама. Без шумных разговоров, без одобрения.
В темноте комнаты я перебираю контакты старые связи, люди, которым когда-то доверяла. Не спрашивая разрешения, не надеясь на помощь. Если я хочу доказать, что верна семье должна сделать это сама.
Первая встреча со старым информатором, который знает, где скрываются Смитовы люди. Его взгляд скользит по мне, оценивая.
— Айла? Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Мне нужно знать всё, что ты знаешь о Смитах, — говорю прямо. — И быстро.
Он кивает, не говоря лишнего, и мы переходим к делу.
В этом мире доверие редкость, и я это знаю. Но сейчас у меня нет выбора.
Я вхожу в игру Смитов тихо, осторожно,чтобы никто не заметил, что я возвращаюсь в тень.
Впереди — риск. Большой риск.
Но если я промолчу меня похоронит не пуля врага, а равнодушие родных.
Я сделаю всё, чтобы они увидели: я — своя. И я борюсь за них.
Я перестала появляться дома так часто.
Семья спрашивает я молчу. Они видят, что я уходя и возвращаюсь поздно но никто не знает куда.
На обсуждениях меня нет. На встречах меня нет. Я живу в тени.
Это моё оружие и мой щит. Никто не должен знать, что я делаю.