Дэниэл Эйнсворт — младший, но, возможно, самый верный. В его глазах — слепая вера в семью и гордость за свою кровь. С детства он мечтал быть щитом, а не мечом — защитником, а не палачом. Его преданность почти наивна, но в этом кроется его сила. Он не сомневается и идёт до конца. Для него семья — святое, а честь — путь.
— Дэниэл, ты останешься дома на случай нападения. Мэттью, Марсель, вы поедете со мной, — сказал я.
— Как скажешь, отец, — ответил Дэниэл.
Оливер
Все были напряжены и наготове. Уже час мы с Эйнсвортами ждали Смитов. Я начал думать, что это ловушка, пока не увидел подъезжающую машину.
— Отец, вот они. Будьте готовы, — сказал я.
Все сразу прицелились, каждый взял на себя по 2–3 человека. Люди Смитов вышли из машин и направились к входу с взрывчаткой в руках.
— Отец, давайте сейчас, потом может быть поздно, — настоял Тревор.
— Сейчас! — приказал Ноа.
Началась перестрелка. Я взял на себя троих — одному выстрелил в голову, двое других успели спрятаться за стеной.
— Отец, Смиты бегут! — крикнул Мэттью.
— Чёрт, подстрелите им колёса поскорее! — рявкнул Итан.
— У нас мало времени, у них много людей, — предупредил Марсель.
Я прицелился в шины и выстрелил — попал.
— Молодец, сын. Марсель, Тревор и Оливер, оставайтесь здесь, постарайтесь их всех уничтожить, — сказал Ноа. — Нам пришло время поговорить лицом к лицу. Будьте осторожны.
— Идём, Ноа, — сказал Итан.
Шрам прошлого
Оливер сумел подстрелить им колёса, и у Смитов не оставалось выбора, кроме как сдаться. Из машины вышел Уильям, смотрел на нас с вызовом.
— Уильям, сдавайся уже. У тебя нет выбора, — сказал Ноа.
— Эта война никогда не закончится, Драммонд. Так же и с вами, Эйнсворты. Вы убили моего сына. Вы забрали у нас одного человека, мы заберём у вас всех, — ответил Уильям.
Итан напрягся. Смерть Дэймона Смита тогда потрясла всех, а когда стало известно, что убила его Айла Эйнсворт, было понятно — начнётся война, и никто не остановится.
— Заткнись, Уильям. Раз твой сын умер, значит, за это была причина, — холодно ответил Итан.
Уильям сразу направил пистолет на Итана, но его сын подбежал и опустил его руку.
— Отец, не сейчас, — сказал Драго.
— Убирайся, Драго, я прикончу их сейчас же, — рявкнул Уильям.
— Все наши люди ранены, есть мёртвые. Я давно хотел сказать: раз я единственный наследник в семье, то имею право решать вместо тебя, — спокойно заявил Драго.
Мы с Итаном были слегка удивлены его смелостью. Если бы Оливер или Тревор посмели так со мной говорить, я уверен, прикончил бы их. В нашем мире, за пределами дома, мы не семья — мы забываем это слово. Никто не смеет приказывать дону.
— Что ты сказал, ублюдок? — прошипел Уильям.
— Отец, предлагаю подписать договор о перемирии, — твердо сказал Драго.
Это стало точкой невозврата.
— Ты понимаешь, что говоришь? Это невозможно! — взревел Итан.
— Драго, чёрт тебя подери, убирайся отсюда! Я прикончу их, и на этом история с ними закончится, — громко заявил Уильям.
— Неужели ты не понимаешь, отец? У нас нет выбора, как и у них. Много мёртвых и раненых. Как ты собираешься дальше воевать? Прошу, подумайте — подпишите договор о перемирии, — настоял Драго.
— Что ты сказал? Какой, чёрт возьми, договор о перемирии? — возмутился Марсель.
— Отец, что здесь происходит? — спросил Оливер.
— Я согласен, — тихо и решительно сказал Ноа.
Все сразу повернулись к нему.
— Ноа, ты уверен? Это невозможно! — вскрикнул Итан.
— Отец, что ты несёшь? — воскликнул Оливер.
— Я согласен. Мы подпишем договор, — повторил Ноа.
Уильям вскипал от гнева, но выбора у него не было.
— Хорошо. Но не забывайте: этот договор будет действовать ограниченное время.
Дома— Что, чёрт возьми, там произошло? Какой договор? Вы вообще себя слышите? После всего, что они нам сделали! — всплеснул руками Оливер.
— Согласен с тобой, Оливер. Как вы могли согласиться? А вдруг это ловушка? Мы говорим о чёртовых Смитах! — поддержал Марсель.
— Прекратите! — резко перебил Ноа. — Я собрал вас не для споров. Я решил, и так будет.
— Ноа, ты себя слышишь? Это не случится. Я не подпишу этот договор, — возразил Итан.
— Не будешь подписывать? Как знаешь. Когда они прикончат всю вашу семью, не смей ко мне обращаться за помощью, — холодно ответил Ноа.