Он берёт меня за подбородок, прижимает к стене так, что шея хрустит.
— Правда, девочка. Дэниел твой милый пёсик. Пока ты ползала по мусору он таскал нам ваши секреты. Всю грязь. Всю вашу кровь.
Я закрываю глаза. Перед рёбрами колотится сердце хрупкое, дрожащее.
Я слышу треск за окном. Дальний удар как хлопок двери. Шум, крик. Кто-то бежит по лестнице.
— Что за… — рявкает сиплый.
Взрыв двери. Гулкий удар. В лицо мне летят осколки штукатурки.
— Айла! — орёт Марсель. Его голос рвётся сквозь грохот, сквозь мой страх.
Я вижу, как он кидается на первого. Мэттью сзади — его лицо искажено. Он хватает второго за ворот, бьёт лбом в нос. Кровь летит на старый ковёр.
Оливер проходит мимо меня, как буря выстрел, крик, ещё выстрел. Кровь. Стена.
Я скатываюсь по стене на пол. Пальцы скребут грязный ковёр. Мне хочется закричать,но из горла вырывается только рваное дыхание.
Марсель хватает меня за плечи.
— Ты цела? — орёт. — Ты цела?!
Я хватаю его за грудь, рву его куртку, как зверь.
— Дэниел, — шепчу я. — Дэниел это всё. Это он. Он их пёс. Это он…
— Ты уверена?! — его голос срывается.
Я киваю. Слёзы лезут сами, перемешиваются с пылью и кровью.
— Он сдал нас. Он сдал меня.
Выстрел. Глухой, близкий. Марсель рвётся закрыть меня,но пуля цепляет его плечо. Его тело дёргается кровь горячим хлыстом бьёт мне на ладонь.
— Нет! — кричу я. — Нет, нет!
— Уходим! — рявкает Тревор от двери. — Всё, Айла, Марсель, Оливер, пошли!
Оливер тянет меня за руку. Марсель прижимает ладонь к ране. Его глаза чёрные, полные льда.
— Найдём его, слышишь? — рычит он мне. — Найдём. Я сам его…
Мы бежим по лестнице. Сзади всё гремит выстрелы, крики, рвущиеся куски.
Под ногами хрустит пыль и стекло.
Я вырываюсь наружу холодный воздух рвётся в лёгкие.
Внутри меня только пустое эхо.
Дэниел. Мой брат.
И чужой. Навсегда.
Пламя предательства.
Мы заходим в дом почти молча. Только шаги Марселя тяжёлые, будто по земле гвозди вбивают.
Он держится за плечо, пальцы мокрые от крови тёплой, липкой. Я вижу, как капает на пол. Пятна. Следы.
Оливер идёт за ним вплотную будто боится, что Марсель упадёт и больше не поднимется.
Дверь не закрывается до конца — ветер подвывает в щель. Всё хрустит в голове, как стекло под каблуками.
В коридоре нас встречает Итан. Лицо каменное, глаза острые, как лезвие.
— Где были? — голос низкий. — Что это?
Я хочу сказать что-то простое — «мы живы» — но в горле всё сухо, слова не лезут.
Марсель хрипит сквозь зубы:
— Задай этот вопрос Дэниелу.
Имя влетает в стены, как гвоздь.
На лестнице раздаётся тихий скрип — кто-то спускается.
Дэниел.
Я вижу его ногу, ботинок, потом плечо, потом лицо. На лице будто ничего не произошло. Смотрит на нас так, будто мы мусор на ковре.
— Что за представление? — его голос ленивый. — Вы что, поубивать друг друга решили?
Марсель рвётся к нему сразу. Я хватаю его за рукав, но он скидывает мою руку так, будто я кусок тряпки.
— Ты! — Марсель плюётся кровью, говорит шёпотом, но слышно в каждом углу. — Говори, сука. Говори, что ты сделал.
Дэниел смотрит мимо него прямо в мои глаза.
Взгляд скользкий, холодный, как мёртвая рыба.
— Ты ей веришь? — спрашивает он Итана, будто я не стою тут же. — Ты им всем веришь? Ты хоть раз видел, чтобы я предал семью?
Оливер смеётся. Коротко. Глухо. Смех у него рвётся из горла, как звериный рык.
— Предал? — Оливер кидается на него, хватает за грудки, толкает в стену. Штукатурка хрустит. — Ты сдал нас Смитам. Ты нас продал!
Дэниел сплёвывает кровь губа лопнула.
Он вытирает её тыльной стороной ладони и ухмыляется. Тихо. Почти нежно.
— Если бы не я вы бы все подохли раньше, чем что-то поняли.
Оливер бьёт. Прямо в челюсть. Звук удара хлёсткий, как выстрел.
Дэниел скользит по стене вниз но не падает. Улыбается сквозь кровь.
— Слабо, — выдыхает он. — Давай ещё.
Марсель поднимает кулак тоже,но его перехватывает Итан.
— Хватит! — Итан рявкает так, что стены глохнут. — Хватит этого цирка!
Он тянет Оливера за плечо. Тот вырывается, кидается снова.
Дэниел криво смеётся и шипит сквозь зубы:
— Вас всех надо было давно пустить под нож.
Сзади раздаётся женский крик. Острый, сорванный. Мать. Она сходит с лестницы почти бегом в халате, волосы растрёпаны, глаза злые.
— Не трогайте его! — она бросается к Дэниелу, заслоняет его собой. Её рука цепляется за его щёку, гладит его, вытирает кровь. — Ты мой мальчик. Ты мой самый хороший мальчик. Это они мрази!
Она оборачивается ко мне. В её глазах ненависть такая густая, что хочется вымыть с себя её взгляд.
— Это ты всё разожгла! — шипит она. — Ты! Сдохла бы ты там, где пряталась! Ты всегда гадишь в этом доме!