И тут дверь врывается с таким треском, что Мэттью роняет сигарету.
На пороге встаёт Браун один из людей Итана. Взгляд бешеный. Пальцы дрожат на кобуре.
— Босс... — он ловит воздух ртом. — Босс! Это Айла!
Вся комната замирает. Даже Дэниел прекращает хрипеть.
— Что с ней? — рвётся из меня. Я даже сам не понял, что встал с кресла.
Браун сглатывает, смотрит на Итана будто тот даст разрешение говорить.
— Она… — он выдыхает. — Она напала на Смитов. Со стороны воды. Вынесла склад оружия. Убила охрану. Забрала часть денег и людей. Их охрана с суши даже рта не успела открыть!
Марсель смеётся первым коротко, сухо. В смехе боль и злость.
Мэттью хрипло матерится, прикрывает лицо руками.
Ноа сжимает подлокотники так, что скрипит кожа.
А я… я не знаю, смеюсь я или нет. Сердце грохочет в груди, как барабан.
— Сама? — шепчу я. — Она сама всё спланировала?
Браун кивает быстро.
— Да. У неё люди свои. Те, кого вы передали ей ещё тогда. Она всех собрала. И приказала не трогать женщин и детей. Только оружие. Только деньги. Чисто. Быстро.
Я закрываю глаза. Передо мной стоит её лицо.
Та пустота в глазах, когда она ушла.
Теперь в этой пустоте что-то горит.
— Вот сука, — шепчет Марсель и вытирает глаза рукой. — Маленькая упрямая сука. Я знал, что она вернётся.
Ноа срывается на Итане:
— Ты слышал?! Твоя девчонка устроила войну у нас за спиной! Если Смит вернутся — нам крышка!
Итан поднимает голову. Его голос ровный, но глаза горят.
— Она не девчонка. Она наша кровь. А мы её кинули.
Мэттью хрипло смеётся:
— Она нас всех переживёт.
Я сажусь обратно. Чувствую, как ладони дрожат.
Гордость и страх вцепляются в меня сразу, как когти.
— Если Смит пойдут в ответ, — говорю я тихо, глядя прямо на Итана, — мы пойдём за ней.
— Мы обязаны, — добавляет Марсель.
— Да, — кивает Мэттью.
Дэниел что-то орёт в тряпку, но я смотрю на него и мне хочется разбить ему лицо ещё раз.
Я снова вижу Айлу где-то там, у воды, с оружием в руках и глазами, в
которых больше не осталось слёз.
Я горжусь ей.
И мне страшно до тошноты.
Мы сидели в том же кабинете только теперь там больше оружия, чем воздуха.
На столе карты. На полу ящики с патронами. Ноа курит вторую сигару подряд, пепел падает ему на брюки ему плевать.
Марсель ходит туда-сюда, как волк, бормочет что-то под нос. Мэттью сидит у окна смотрит на двор, где наши люди проверяют периметр.
Итан стоит у стола, руки сцеплены за спиной. Глаза пустые, но внутри у него что-то ползёт, я это вижу. Он чувствует всё близко.
— Они не будут ждать, — говорит Марсель. — Они придут ночью или утром. Но не через неделю. Мы у них кость в горле.
— Может, Айла их ещё остановит, — бросает Мэттью. Голос глухой.
Я смотрю на него.
— Она нас не остановит. Она сама это раскрутила, — говорю я. И мне не больно это признавать потому что знаю: она сделала это правильно.
— Значит, сидим и ждём, — бормочет Тревор. Он старый волк. Лицо всё в шрамах. На плече висит винтовка. - Когда придут — встретим. Главное, чтоб патронов хватило.
Ноа бросает на него взгляд.
— Ты думаешь, пара магазинов нас спасёт?
Тревор сплёвывает на пол:
— Не спасёт. Но сдохну хоть одного с собой заберу.
Я открываю карту, стучу пальцем по заднему двору.
— Здесь они ударят в первую очередь. Если не прорвутся пойдут через гаражи и восточную стену. Там забор старый.
— Пулемёты? — спрашивает Мэттью.
— Один. Второй вышел из строя. Механик сдох. Всё.
Марсель замирает у стены, оборачивается на Итана:
— Скажи хоть что-то.
Итан медленно поднимает глаза.
— Готовьтесь стрелять. Другого выхода нет.
Напали под утро.
Без лая собак их кто-то первым делом вырезал.
Окна задрожали от первой волны выстрелов. Крики прорвали стены, будто кто-то когтями рвёт плоть дома.
Я выбил окно первым, сунул ствол наружу. Марсель где-то рядом орал, чтобы прикрывали фланг. Мэттью шёл через кухню там был второй выход.
Пули стучали в кирпичи, как град.
— Патроны! — орал кто-то. — Патроны кончились!
Они пошли тяжело как звери, лапами по снегу, с дробовиками и автоматами. Смитов было много. Слишком много.
Я перезарядил последний магазин. Четыре пули. Дерьмо.