В коридоре раздался голос Ноа:
— Держать! ДЕРЖАТЬ!
Я выглянул Тревор сидел у лестницы. В руках винтовка, два рожка рядом. Он единственный ещё стрелял спокойно, будто на охоте.
Вся надежда на него.
— Оливер! — крикнул он, не оборачиваясь. — Если ляжу поднимешь! Понял?!
— Понял, чёрт тебя возьми!
Выстрел. Второй. Третий.
Дымом пахло так, что легкие рвались.
Я снова высунулся из окна и вдруг увидел, что за забором движение.
Много людей. Но не их.
Сначала я подумал, что бред. Что всё конец.
А потом услышал, как кто-то рявкнул по-своему, так, что кровь застыла:
— Вперёд! Чисто! Не трогать женщин!
Голос. Её голос.
И через секунду забор взорвался. В прямом смысле одна часть рухнула, и из дыма вырвались люди в чёрном.
И в первой линии она.
Айла.
Волосы мокрые от инея, руки в перчатках, ствол поднят. Лицо — камень.
За ней её люди. Нортон, Дэнни, кто-то ещё.
— В дом! — крикнула она кому-то. — Прикрыть окна! Дробовики по флангам!
Я рванул вниз мимо Тревора, который чуть не застрелил меня по инерции.
— Свои! — ору я ему прямо в лицо. — Это свои!
— Свои?! — орёт он в ответ. — Ты нормальный?!
— Это Айла!
Он замирает. Смотрит на меня. Потом на неё. Она идёт прямо по двору, стреляя коротко и точно. Позади кто-то падает чужой. Смитов разрывает страх и пули.
Айла заходит в дом последней. Снимает капюшон. Вся мокрая, в снегу и грязи.
Смотрит на меня и там, в глазах, нет ничего лишнего. Только сталь.
— Вы живы? — спрашивает она.
Я не отвечаю. Просто хватаю её за лицо ладонями, прижимаю лоб к её лбу.
Слышу, как за спиной Марсель ржёт и ругается, Мэттью где-то кричит командам её людей, а Итан выходит из темноты коридора, смотрит на неё и молчит, как всегда.
Айла дышит быстро. Пахнет дымом и холодом.
— Ты нас спасла, — шепчу я.
Она улыбается. Еле заметно.
— Я не вас спасла, Оливер, — говорит она тихо. — Я свой дом спасла.
А за окном ещё пахнет порохом. Но я впервые за долгое время знаю: пока она с нами мы ещё дышим.
| Итан |
Дом всё ещё пахнет гарью и порохом.
На полу коридора кто-то стонет раненный Смит или наш, я не различаю.
Вокруг ходят люди Айлы Нортон, Дэнни, ещё пара лиц, которые я помнил ещё мальчишками. Теперь это не мальчишки — это волки. Она вырастила их.
Я стою у входа в кабинет. Дверь полуоткрыта.
Внутри Оливер, Марсель, Мэттью, Тревор сидит на подлокотнике кресла Ноа, будто старый пёс у ног хозяина. Ноа молчит, курит, пепел падает на ковер.
В центре комнаты — Айла.
Она говорит с Нортоном и Дэнни. Голос тихий, но слышен отчётливо.
— Мы успели, потому что они не ждали. В следующий раз такого подарка не будет.
Нортон хохочет звук глухой, будто вырвался из старой ржавой трубы.
— Ты сумасшедшая, Айла. Это был план самоубийцы.
— Но ты тут, — бросает Дэнни и хлопает её по плечу. — Значит, ты не самоубийца, а чудо.
Она чуть улыбается уголком губ.
Все смотрят на неё так, будто видят что-то новое. Даже Оливер, который никогда не мог смотреть на неё, не глядя в сердце.
Я вхожу в кабинет. Тишина падает мгновенно.
Айла поворачивается ко мне. В её глазах ещё горит этот холодный огонь, который я знал когда-то. Огонь, что она носит в себе с детства. Наш огонь.
Я киваю Нортону:
— Ты молодец.
Он отмахивается, будто ему плевать.
Дэнни кивает, не сводя взгляда с Айлы для него она теперь больше семья, чем все мы.
Айла обходит стол, встаёт прямо перед креслом. Её взгляд скользит по комнате останавливается на Дэниеле.
Он сидит у стены, всё ещё связанный, рот теперь открыт кто-то сжалился и сорвал с него тряпку. Он молчит, но глаза его блестят скользкие, чёрные.
В этот момент я вижу, как её плечи напрягаются. Как во взгляде что-то падает не ярость, не ненависть. Разочарование. Глухое, тяжёлое, как камень.
— Я вернулась, чтобы спасти этот дом, — говорит она тихо. — Но он всё ещё тут.
Марсель подаётся вперёд. Оливер сжимает кулак так, что пальцы белеют.
Мэттью смотрит в пол, будто не хочет этого слышать, но слушает каждое слово.
Айла поворачивается ко мне.
Глаза прямые, острые, такие же, как у меня. Наши глаза.
— Решаем сейчас, — говорит она. — Или я решу сама. И мне всё равно, кто что подумает.
Все замолкают. Даже Ноа не смеет вмешаться.