Я подхожу ближе. Смотрю на Дэниела. На этого мальчишку, который всегда гнил внутри, как старая рана.
Он открывает рот, хочет что-то сказать,но не успевает.
Я поднимаю глаза на Айлу.
Она смотрит прямо в меня и я знаю, что в этом взгляде всё. Её боль. Её холод. Её правда. И то, что она больше не будет просить.
Я медленно киваю.
— Делай, — говорю я.
Мои люди впервые слышат, как я выбираю сторону вслух.
Айла закрывает глаза на секунду. Выдыхает.
В этот миг я впервые за много лет чувствую я горжусь ей.
Я не скажу этого никогда.
Но она и так знает.
| Оливер |
Кабинет Итана давил своей тишиной. Каждый взгляд — будто лезвие ножа.
Итан наконец заговорил:
— Айла, выбор за тобой. Решай, какое наказание ждёт Дэниела.
Айла посмотрела на него с такой холодностью, что я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она вздохнула, словно собирая слова из камней.
— В нашем мире предателей не щадят, — сказала она тихо, но с железной уверенностью. — Кто предал семью — заслуживает самой жестокой смерти.
Она медленно начала перечислять, и каждое слово резало воздух:
— Сжечь заживо в огне, чтобы крики разрывали ночь. Утопить, чтобы последние вдохи были полны воды. Задушить медленно, чтобы понять всю боль предательства. Или оставить умирать в одиночной камере в темноте и тишине, где душа сгниёт раньше тела.
Дэниел пытался выдавить слова, заикаясь:
— Я... Я защищал семью! Это была защита!
Марсель резко вскочил, готовясь наброситься на него:
— Защищал? Ты продал нас всех, ублюдок!
Но Тревор тяжело поставил руку на плечо брата:
— Хватит, Марсель. Не стоит рваться на куски раньше времени.
Айла опустила взгляд, словно взвешивая груз решения. Потом медленно обернулась к братьям:
— Что скажете? Какое наказание он заслужил?
Марсель хмуро сказал:
— В огонь. Пусть горит так же, как и наша честь, которую он попрал.
Мэттью холодно добавил:
— Утопление. Пусть почувствует, что значит тонуть в предательстве.
Итан безэмоционально заключил:
— Тогда решено. Мы сделаем так, как скажет семья.
Айла посмотрела на меня и тут же вперёд, к Дэниелу, голос стал как лед:
— Ты сегодня встретишь смерть, которую заслужил. И пусть весь мир знает — предателям здесь нет места.
Я смотрел, как в глазах Дэниела мелькнула паника. Но он уже ничего не мог изменить.
Все один за другим покинули кабинет, оставив меня в густом воздухе после решения, которое нависло над нами, как приговор. Я медленно поднялся и вышел из комнаты. Шаги тяжело отдавались в коридоре, но мысли плотно вязли в одном — Айла.
Спустившись вниз в зал, я увидел её. Она сидела на краю старого дивана, плечи опущены, лицо измождённое. В глазах читалась усталость и холод, но и что-то ещё словно внутренняя борьба, которую она вела с собой.
Я подошёл и сел рядом, на безопасном расстоянии, не сразу решаясь заговорить.
— Как ты? — спросил тихо, словно боясь нарушить хрупкую тишину.
Она медленно подняла глаза, встретила мой взгляд впервые без уклонения.
— Тяжело, — призналась она. — Мне предстоит увидеть смерть брата. Моего брата. Предателя. И это ранит сильнее любых ран.
Мы молчали, но в этом молчании было понимание. Ни слов, ни обвинений. Просто… поддержка.
— Знаешь, — начал я, — я никогда не думал, что мы с тобой сможем поговорить так... спокойно. Без боли и угроз.
Айла кивнула, чуть улыбнулась ту улыбку, которая согревала в самые холодные ночи.
— Я тоже. Но сейчас надо быть сильными. Вместе.
Мы смотрели друг на друга. И это было странно и прекрасно одновременно почувствовать связь после всего, что было между нами.
Не выдержав, я приблизился, осторожно коснулся её руки. Её пальцы дрогнули, но она не отдернула их.
И тогда, будто сорвавшись с цепи, я наклонился и поцеловал её. Это был не просто поцелуй это была вся боль, вся надежда и вся любовь, которую я так долго держал в себе.
Айла ответила, будто всю жизнь ждала этого момента.
Это был лучший момент в моей жизни.
Я всё ещё держал её руку, ощущая, как будто время остановилось, а весь мир сузился до этого одного момента до её дыхания рядом, до тепла её кожи под моими пальцами.
Когда я впервые поцеловал её, казалось, что все страхи и сомнения, вся боль и холод растворились. Её губы были мягкими и тёплыми, словно обнимали меня лучше любой поддержки.
Она отстранилась едва заметно, и в её глазах я увидел что-то такое, чего не видел раньше доверие и желание быть рядом.