Они привязали его к железному стулу посреди круга. Марсель плеснул бензином. Запах ударил в нос, как пощёчина. Я подошла ближе.
Он смотрел на меня. Глаза — мокрые. Взгляд — умоляющий.
— Я же брат тебе…
— Ты был, — перебиваю я. — Но брат бы не продал родных за сделку с врагом.
Он молчит. Всё. Конец.
Я беру зажигалку. Старая, серебряная. Подарок от отца. Когда-то символ силы. Теперь приговор.
Оливер рядом. Я чувствую его взгляд. Но не прошу у него ни слова. Это моя кровь. Моя боль. Мой суд.
Щелчок.
Огонь рождается, как дыхание ада. Я кидаю его в бензин. Пламя вспыхивает, как гнев, который я носила десять лет.
Крики режут воздух. Марсель отворачивается. Мэттью стоит, как камень. Оливер рядом, держит меня за плечо, не позволяя рухнуть.
Я смотрю. До конца. Потому что так делают те, кто судит. Те, кто несут ответственность.
И когда всё заканчивается, я разворачиваюсь.
— Предателей не будет, — говорю тихо.
И никто не возражает.
| Оливер |
Мы сидели за столом, как будто не прошло десяти лет, как будто всё, что случилось просто плохой сон. Только у каждого из нас этот сон был разный, и все мы проснулись в крови.
В комнате было тепло камин потрескивал, пахло пеплом и чаем, смешанным с виски. Марсель ругался с Тревором из-за старой истории, Мэттью смеялся, как в детстве. Айла молчала, но в этом молчании было больше жизни, чем в любых словах. Она слушала всех нас, как будто собирала осколки чего-то, что когда-то называлось "семья".
Я смотрел на неё и понимал: она здесь телом, но душой… будто ещё где-то в прошлом, где всё развалилось.
Итан всё это время молчал. Его взгляд цеплялся за каждое лицо, будто он запоминал, как мы сидим вместе. Словно знал, что долго это не продлится.
И потом он заговорил.
— Айла.
Она подняла глаза. Взгляд спокойный, даже мягкий. Но я почувствовал, как напряглась её спина, как дрогнули пальцы на чашке.
— Можно я спрошу тебя то, что никто не решался спросить?
Она не ответила. Только медленно кивнула.
— Почему ты ушла тогда? — Голос Итана был ровный. Не обвиняющий. Но в этих словах было слишком много лет боли.
Всё в комнате замерло. Даже Мэттью перестал жевать печенье, Марсель застыл с рюмкой в руке, а Тревор будто вообще перестал дышать.
Айла не сразу поняла. Я это увидел. Её взгляд потерял фокус словно внутри неё сработал спусковой крючок.
— Что?.. — выдохнула она, как будто не расслышала.
— Почему ты ушла десять лет назад? Без слов. Без прощания. Мы не знали ты мертва или просто… не хочешь нас.
Я видел, как в ней всё сжалось.
Её плечи напряжённые, как струны. Пальцы дрожат. Веки дрогнули. И вдруг в глазах появилось что-то далёкое. Страшное. Как будто она вернулась туда, откуда сбежала.
— Я… — выдавила она.
Слово оборвалось. Пауза.
Марсель хотел что-то сказать я видел, как он приоткрыл рот, но остановился.
Она медленно поднялась. Резких движений не было. Только тишина такая глухая, как перед взрывом.
Айла перевела взгляд на Итана, и в нём было столько боли, что даже я не выдержал — сжал кулаки.
— Я не могу, — сказала она одними губами.
И вышла. Тихо. Не хлопнула дверью. Просто закрыла её за собой, оставив нас в этом тепле, где вдруг стало холодно, как на снегу.
| Оливер |
Я хотел пойти за ней.
Но не сразу. Не потому, что не хотел. А потому что понял: сейчас она где-то, где ей больно. Где живёт её память. Где мы не спасение, а напоминание.
Тревор выдохнул тяжело, как будто с его плеч только что сняли камень.
— Надо было молчать, — пробормотал он.
— Нет, — ответил Итан. — Она должна была когда-нибудь это услышать. Даже если не готова ответить.
Марсель опустил голову. Мэттью встал и пошёл к двери, но я поднялся раньше.
— Я сам, — сказал я.
Он кивнул. Не спорил.
Я вышел следом за ней в коридор.И понял: она ушла не только из комнаты.
Она снова ушла в себя.
| Воспоминание Айлы |
Она не помнит, как оказалась там. Всё слилось в одно пятно — сырой воздух, запах железа, хриплый голос.
Дэймон Смит.
Он стоял перед ней, окровавленный, но всё ещё живой. Улыбался.
— Знаешь, как тебя убьют, Айла?