— Успокойтесь, пожалуйста. Сейчас не время ссориться. Отец, у тебя есть план? Ты не можешь согласиться на перемирие после всего этого, — попытался уладить конфликт Тревор.
Ноа задумался, посмотрел на каждого в комнате.
— После перемирия они станут уязвимыми. У нас много информации о них: где прячут оружие, где продают наркотики, с кем торгуются. После договора они смогут дышать спокойно — и будут уязвимее, чем раньше. Плана нет и не было, но это казалось более логичным решением в тот момент.
— Отец, мы не можем нарушить договор. Вспомни, что случилось с Эйнсвортами, когда они его нарушили. Хоть Смиты и ослабли, у них есть люди выше — возможно, даже выше нас. Мы никогда не будем сдаваться, но и сил на сражение у нас нет, — сказал Оливер.
Взгляд Итана потяжелел.
— Извини, Итан, что заговорил об этом, — сказал Оливер.
— Ничего, ты прав. Мы не можем рисковать. Я прожил это — это очень тяжело, — ответил Итан.
— Чёрт, я не знаю. Но договор ограничен во времени, можем этим воспользоваться.
— Ноа, всё же нужно было обсудить, — заметил Марсель.
— Посмотрим, что они будут делать, — сказал Тревор. — После примем меры.
— Выбора всё равно нет, — вздохнул Оливер.
— Марсель, позвони Дэниелу, выезжайте на «Winchester», — приказал Итан.
— Это же фабрика Миллеров. Вы с ними ещё не разобрались? — удивился Ноа.
— Враги не кончаются, ты же знаешь, — ответил Итан.
— Давайте вместе выедем, — предложил Оливер.
— Уверен, справимся, — добавил Мэттью.
— Меньше разговоров, — сказал Тревор. — Мы с вами.
Winchester— Дэниел, ты не мог с нами поехать? Они наверняка догадались, что мы здесь. Едешь в самом видном месте, — сказал Марсель.
— Если будешь много болтать, тогда точно усекут, — ответил Дэниел.
— Замолчите уже! Что вообще здесь происходит? — ворчал Оливер.
— Они проникли на нашу фабрику и заложили пять взрывчаток, но наши успели обезвредить их. Отец приказал взорвать эту фабрику, — объяснил Мэттью.
— Понял. Тогда выдвигаемся.
Шесть человек стояли на входе, по три — с каждой стороны.
— Действуйте аккуратно, если снаружи столько, внутри может быть ещё больше, — предупредил Тревор.
Началась перестрелка. Те, кто стоял у входа, уже были мёртвы, а те, что по бокам, спрятались за стенами.
— Минус два, выстрел прямо в голову, — сказал Оливер.
— Выпендриваешься? Тоже минус два, — усмехнулся Марсель.
— Осталось двое. Чёрт, они хорошо стреляют, — заметил Мэттью.
— Ненавижу, когда их хвалят. Готово, — ответил Оливер.
Снаружи все были мертвы.
— Прекратите столько говорить. Мне кажется, внутри 5–7 человек. Справимся, — сказал Дэниел.
— Тогда действуем, — согласился Тревор.
Как только открыли дверь, послышались выстрелы — внутри было около тридцати человек. Оливер сразу закрыл дверь.
— Пять-семь? Чёрт, как мы с ними справимся? — взвыл он.
— Чёрт, отступаем! — крикнул Марсель.
— Какой отступаем? Зря что ли пришли? — возразил Дэниел.
— Дэниел, не неси ерунду, хочешь, чтобы нас тут продырявили? Отступаем! — приказал Оливер.
Все разбежались по машинам и отъехали на безопасное расстояние. Как только они отъехали, фабрика «Winchester» взорвалась.
— Что это было?! — воскликнул Марсель.
— Кто взорвал фабрику? Дэниел, это твоя работа? — спросил Оливер.
— Нет, конечно, мне бы это и в голову не пришло, — ответил Дэниел.
Недалеко стояла девушка.
Айла Эйнсворт — женщина, чья внешность сразу приковывает внимание, но не броскостью, а холодной элегантностью и внутренней силой, скрытой за сдержанным обликом.
Её рост — около 172 см, телосложение стройное и подтянутое, с тонкой талией и сильными, гибкими руками. Она не выглядит хрупкой — в каждом движении читается точность и внутренняя сила. Она привыкла держать спину прямо и голову высоко, словно всегда готова к бою.
Цвет кожи — смуглый, с золотистым подтоном, будто отпечаток вечного лета. Лицо — выразительное, с мягкими скулами и чёткой линией подбородка. Волосы густые, тёмно-коричневые, волнистые — обычно распущены или собраны в небрежный, но аккуратный пучок, когда нужно сосредоточиться. Глаза — миндалевидной формы, насыщенного карего цвета, тёмные и внимательные, словно постоянно анализируют всё вокруг. Её взгляд может обжечь и остудить — в зависимости от того, кто перед ней.
У неё почти незаметный тонкий шрам над бровью — единственное напоминание о том, что даже самый холодный лёд может треснуть. На запястье — маленькая татуировка: римская цифра, значение которой знает только она.