— Мне чертовски больно на душе, брат... — шептала она, и эти слова разбивали мне сердце, будто она старалась отпустить весь этот груз.
Я не мог отвести от неё глаз. Казалось, весь мир сжался до этого маленького уголка, где мы остались вдвоём. Я сел рядом и осторожно обнял её. Она уткнулась в мою грудь и разрыдалась сильнее.
— Мне чертовски больно на душе... — повторяла она снова и снова, будто хотела, чтобы я услышал всю её боль.
Мне было ужасно больно видеть её такую. Все те годы, что я сомневался, что думал плохо о ней... теперь я жалею об этом всем. Я плакал вместе с ней, разделяя её страдания и чувство одиночества.Она была беременна..Чёрт возьми 10 лет назад её изнасиловал этот ублюдок.Она была одна.Он угрожал ей.Если бы он был жив я бы убил его ещё раз только намного мучительнее.
Когда она, наконец, уснула у меня на руках, я смотрел на её лицо измождённое, но сильное.Она была такой невинной.Моя маленькая сестра.. Мне казалось невероятным, что она смогла выдержать всё это одна, без нас, без семьи.Но этого больше не произойдёт.Никто не посмеет,что-либо сказать в её сторону.Никто не посмеет обидеть её.В этот раз рядом с ней будет её семья.Чёрт возьми будет.
Падение и возрождение.
| Марсель |
Айла уснула, свернувшись под одеялом, словно ребёнок, наконец-то отпустивший страх.
А я сидел рядом, чувствуя, как внутри меня всё сгорает.
Я должен был быть рядом тогда. Я должен был знать. Но сейчас я хотя бы могу сделать одно — рассказать остальным.
| Позже, в кабинете |
Все были в сборе.
Мэттью тихий и настороженный. Тревор напряжённый, щёлкал пальцами.
Итаню как всегда собран, но что-то в нём уже тревожило.
Оливер стоял у окна, спиной к нам.
Я не стал тянуть.
— Айла не предавала нас.
— Тогда почему она ушла? — Тревор бросил взгляд. — Почему столько лет молчала?
— Потому что ей пришлось пройти через ад, — я сжал кулаки. — Один из Смитов… Дэймон. Ох...Чёрт он изнасиловал её 10 лет назад.Угрожал нашей семье. И она ушла, чтобы защитить нас.И чёрт возьми, она была беременна..Она уехала, чтобы защитить ребёнка,но не смогла.
В комнате стало тихо, как перед бурей.
Мэттью вцепился в подлокотник.
— Что ты сказал?.. Блядь Марсель ты себя слышишь?
— Она молчала из-за страха. Не потому что предала.
Оливер резко обернулся. В глазах ужас.
— И ты узнал это только сейчас?
— Да. Сегодня ночью. Я не мог не рассказать.
Итан медленно опустился на стул.
— Это всё на моей совести... — прошептал он. — Мы не заметили. Мы не услышали.
Мэттью вытер слёзы.
— Она была одна… Всё это время.
Тревор отвернулся, но было видно он сражается с собой.
— А я винил её. Проклинал…
Оливер вышел из комнаты. Секунда и стена за дверью содрогнулась от удара. Он вернулся, с поцарапанной рукой, не сказав ни слова.
И вдруг дверь отворилась.
Айла.
На пороге будто тень. В глазах тревога
— Что случилось?
Все повернулись. Несколько секунд никто не двинулся. А потом Итан встал.
Он подошёл к ней. Обнял. Молча.
Мэттью подскочил за ним. Обнял её за плечи, прижав к себе.
Тревор встал рядом, неуверенно, но с глазами, полными вины.
— Прости, Айла, — пробормотал он. — За всё.
Оливер подошёл последним. Не прикасаясь. Просто глядя ей в глаза.
— Мне нечем оправдаться. Только одно прошу — не исчезай больше. Не одна. Не в этот раз.
Айла кивнула.
— Я здесь. С вами. Пока вы рядом — я не уйду больше никогда.
|Оливер|
Когда она исчезает за дверью, комната будто теряет воздух.
Итан садится обратно, словно у него вдруг сдали ноги. Мэттью снова молча вытирает лицо, а Тревор отворачивается, как всегда, чтобы никто не увидел, как ему больно.
Но я не могу просто стоять.
Я знаю, куда она пошла.
Айла сидит у стола. В темноте. Свет не зажигала.Рядом чашка чая, уже остыла. Она держит её ладонями, как будто хочет согреться, но руки всё ещё дрожат.
Я вхожу тихо. Она не оборачивается, но знает, что это я.
— Не надо, Оливер, — шепчет она. — Просто… оставь меня на минуту.
— Я не могу, — отвечаю. — Я не могу оставить тебя. Не после всего.
Я подхожу ближе. Сажусь рядом.
Она не смотрит на меня. Только сжимает чашку сильнее.
— Я не хотела, чтобы вы знали, — глухо говорит она. — Никто не должен был знать. Мне хватило того, что я сама это знала.
— Но ты больше не одна, Айла.
— А разве была с вами, когда мне было 17? Когда я смотрела в потолок каждую ночь и спрашивала, почему? Разве тогда кто-то был рядом?