Итан -Ты получишь своё наказание. Ты испытаешь всё, что должна. Твоё тело вспомнит, кому ты принадлежишь. Твоё имя снова будет нашим или ты умрёшь под ним.
Она молча кивает.
Я поднимаю руку ещё раз, но теперь не бью. Провожу костяшками по её виску и мне противно от того, что мне больно больше, чем ей.
Итан -Я заберу твоё право быть слабой. Заберу всё, что ты себе придумала там, в Штатах.
Я оборачиваюсь к Ноа. Он молчит, смотрит, как хищник.
- Ты слышал, брат? С этого дня она снова Эйнсворт. А всё, что с ней сделаем будет по нашим законам.
Ноа кивает коротко. В его глазах ни жалости, ни злости только согласие.
Он знает, как дорого мне это даётся.
Я смотрю на свою дочь и вижу не девочку. Вижу пепел от её свободы, который скоро станет нашим.
Пусть ненавидит меня. Пусть когда-нибудь убьёт меня за это. Главное — она снова моя. Она снова наша. И снова под нашей кровью.
Айла ушла, закрыв за собой дверь, оставив после себя шлейф боли и недосказанности. В доме, где кровь была крепче слов, каждый ощущал вес её возвращения по-своему кто-то гневом, кто-то надеждой, а кто-то горечью потерянного времени. Но одно было ясно война в их семье далеко не окончена, и теперь цена перемирия стала выше, чем когда-либо.
Ноа - Итан,ты же всё ещё любишь её не так ли?
Я тяжело втянул воздух.Я всегда любил её,даже когда хотел её смерти.
Итан - Невозможно не любить своего ребёнка,чтобы он не сделал.Знаешь,я любил её даже тогда когда представлял её мёртвое тело в канаве.
Ноа усмехнулся и приблизился ко мне.
Ноа - Ты же знаешь,что как только она получит своё наказание она станет членом вашей семьи снова?
Я понял на,что он клонит и воздух потяжелел.
Итан - Знаю,Ноа знаю..
Ноа - Я не имею права говорить,что-либо в её сторону ты знаешь.Но из-за н
её мы тоже пострадали.Решение за тобой,брат.
Он похлопал меня по плечу и покинул комнату.
Итан - Я знаю брат..Я знаю.Но она живая..А это самое главное.
Я продолжил глупо улыбаться в стену.
Метка семьи.
Большой зал. Слишком светло для такого дня солнечные пятна ложатся на холодный каменный пол. Пахнет старой кожей кресел, сигарами Ноа и сталью — кто-то притащил оружие, хотя всем ясно: стрелять никто не станет. Здесь убивают другими способами.
Айла стоит посреди зала одна. Спина прямая, руки скрещены за спиной, подбородок высоко поднят. На ней чёрная рубашка, чужая, мужская та, что Марсель швырнул ей ночью, молча оставив под дверью.
Слева Итан, чуть выше на ступенях. Рядом Ноа, опершись ладонями о трость не от слабости, а из принципа: так его тень кажется больше.
Чуть поодаль Марсель, Дэниэл и Мэттью. Каменные лица. Глаза выдают каждого: Марсель сдерживает ярость, Дэниэл сдерживает желание сорваться, Мэттью молится молча, чтоб всё это не закончилось похороной.
Оливер стоит в тени колонны. Он гость или палач, сам ещё не решил.
Итан поднимает руку зал стихает. Даже старый мафиозный пёс Тревор у стены замирает.
Итан -Айла Эйнсворт. -голос Итана глухой, будто идёт из подвала, а не из груди.
Она не отвечает, только кивает.
Итан -Ты нарушила слово. Ты унесла кровь туда, где её не должно было быть. Ты заставила два дома платить за твою гордость.
Айла поднимает глаза встречается с его взглядом. В них нет мольбы. Только сталь.
Айла -Я вернулась платить -отвечает она ровно.Как велит закон.
Ноа усмехается, проводит костяшками по серебряной рукояти трости.
Ноа - Закон велит болью. Закон велит кровью. Ты готова к этому?
Айла снова кивает.
Айла -Говори своё слово, отец - бросает она Итану, и в голосе почти шёпот, но слышат все.
- Делай это сам, если хватит духа.
Марсель морщится, будто его ударили. Оливер едва заметно шевелится в своей тени, но не выходит.
Итан смотрит на неё долго так долго, что кажется, он вот-вот сорвётся и просто обнимет её. Но нет.
Итан - Ты получишь клеймо, говорит он наконец.
- На спину. Чтоб каждый, кто увидит тебя без оружия знал, что ты была нашим позором и нашим прощением одновременно.
Айла не моргает.
Айла - Сделай красиво - говорит она тихо.
- Чтобы не стыдно было носить.
Ноа хрипло смеётся.
Ноа -Храбрая девочка.
Итан машет рукой Тревору тот подаёт тяжёлый железный прут, уже раскалённый добела. У Марселя дёргается уголок губ он не может смотреть, но не отворачивается. Мэттью бледнеет. Дэниэл опускает глаза и только Оливер остаётся недвижимым, будто сам камень.
Айла поворачивается спиной, стягивает рубашку с плеч на секунду обнажается её позвоночник, тонкий и прямой, как кинжал. На коже старые шрамы доказательства, что она уже выживала.