Он сухо кивает, откладывая ноутбук в сторону и вставая.
— Уже пытаюсь получить записи с камер безопасности других предприятий в этом районе. Но до нескольких я еще не добрался.
— Разнеси гребаный город, чтобы выяснить, что случилось. И, Лиам?
Мои брови хмурятся. Это мысль, которую я вынашивал с тех пор, как Элла настояла на том, чтобы отрабатывать свои смены в пабе. И снова, именно ее проклятое отсутствие покерфейса натолкнуло меня на этот путь. Я так и не купился на идею, что ей «нужно» быть там — в рабочие часы — потому что ей просто нужно было чем-то заняться или она хотела проводить время с Гарриет.
Именно сегодня вечером эти подозрения усилились.
Я знаю, что Гарриет было трудно позвонить мне сегодня вечером с телефона Эллы. И так же трудно попросить у меня помощи.
— У нее паническая атака или что-то в этом роде. И... слушай, я думаю, ты гребаный самоуверенный придурок. Но у тебя есть к ней подход. Ей нужна помощь, Ноэль.
Что превратило мою теорию в запах крови в воде, так это то, что Гарриет протянула мне конверт с наличными — деньгами Эллы за последнюю неделю — и твердо проследила, чтобы Элла их получила.
Сначала я хотел закатить глаза — как будто есть страх, что я украду у Эллы всего несколько сотен фунтов. Но затем до меня дошло.
Гарриет не беспокоилась о том, что я возьму деньги. Она просто знала, что для Эллы было очень и очень важно их получить.
Моя челюсть скрипит.
Ей нужно работать в «Стеклянной туфельке», потому что ей нужны деньги. И мне нужно знать, зачем.
— Сэр?
Я хмурюсь, встряхивая головой, чтобы прояснить ее, и поворачиваюсь обратно к Лиаму.
— Ей нужны деньги для чего-то. Возможно, долг.
Он кивает.
— Я выясню, что бы это ни было.
— Спасибо.
Когда он уходит, я снова оказываюсь перед дверью спальни Эллы, через коридор от моей. Я хмурюсь, тихо открывая ее.
Она снова спит.
Молча я пересекаю комнату и сажусь на край ее кровати. Мои глаза падают на ее спящее лицо, и мои брови хмурятся.
Она выглядит так, будто сражается. Она совершенно неподвижна. Но ее лицо вздрагивает, искаженное ее снами. Ее лоб морщится, рот открывается в беззвучном крике. Ее зубы скрипят, губы скалятся. Глаза так плотно зажмурены. Боль запечатлена на ее лице.
Моя рука опускается на ее руку.
Ее лицо замирает, а затем смягчается обратно к чему-то более близкому к нейтральному.
Я никогда не хотел, чтобы все дошло до этого. Когда она отказалась от моего предложения в тот день, три года назад, я отпустил ее, потому что это было необходимо. Когда она снова ворвалась в мою жизнь, как лезвие в ребра, это зажгло что-то во мне — возможно, жажду мести. Или, возможно, желание что-то доказать. Ей. Томасу. Себе, возможно.
За исключением того, что повествование изменилось. Она больше не точка для доказательства. Не цель и не средство для достижения цели. Она не инструмент, который можно использовать.
Она просто... моя.
И я буду защищать то, что мое.
Глава 8
Ноэль
Девять лет назад:
— Ты выглядишь как дерьмо.
Томас усмехается, неподдельное веселье на мгновение заливает его лицо, прогоняя обычный бледно-серый оттенок, который оно имеет в эти дни.
— Ты приехал сюда только для того, чтобы оскорбить меня, Рэнсом?
Я ухмыляюсь.
— Отчасти.
Он ухмыляется в ответ.
— Что ж, я умираю. Какое у тебя оправдание?
Он смеется тонким, слабым смехом, когда я показываю ему средний палец.
— Принес тебе кое-что.
Он моргает, его глаза мечутся к пачке сигарет «Лаки Страйк», которую я бросаю ему на колени на больничной койке. Он смотрит на них, хмурясь, прежде чем поднимает на меня глаза.
— Ноэль, я бросил эту дрянь десять лет назад.
Я киваю.
— Хм, да, я слышал, они вредны для тебя.
Он усмехается, пока я поворачиваюсь и хватаю инвалидное кресло, придвинутое к стене его больничной палаты. Я подкатываю его, и мы оба игнорируем унизительность того, что я вытаскиваю его ослабшую фигуру из кровати и сажаю в кресло.
— Ты плохо на меня влияешь, ты знаешь.
— Что ж, кто-то должен напомнить тебе, каково это — веселиться.
Я уворачиваюсь от медсестер на смене и быстро толкаю своего друга в лифт. Я подкупил одного из уборщиков за ключи тысячей фунтов, которые использую, чтобы открыть доступ на крышу. Мы выезжаем, проходим по короткому металлическому коридору и наконец толкаем дверь для обслуживания на крышу Онкологического центра «Макмиллан» при UCH.