— Э-э, да.
Его глаза вонзаются в меня.
— Элла...
Я опускаю взгляд, снова сглатывая.
— Я...
— Ты не надела ее, не так ли?
Я закусываю губу, качая головой и отступая в сторону, позволяя ему увидеть коробку, лежащую на кровати.
— Я был конкретен в своих инструкциях, Элла, — тихо рычит он.
Черт возьми, почему этот темный, властный, командный тон заставляет мои гребаные колени дрожать?
— Это... — Я краснею. — Она... больше.
— Я знаю.
Мои щеки горячо пылают. Влага покрывает мои внутренние бедра.
— Я не...
Я поднимаю взгляд, мои глаза почти умоляют его.
— Ноэль, я не думаю, что я вообще могу вставить...
— Я уверен, что можешь, — рычит он. — И я знаю, что ты наденешь ее, прежде чем мы выйдем из этого дома сегодня вечером.
Что-то темное и эротическое шипит по моей коже — пьянящее, похожее на наркотик, убаюкивающее чувство, когда он шагает ко мне. Он касается моего бедра, когда садится на край кровати. Когда я поворачиваюсь, я дрожу, когда его глаза встречаются с моими.
— Сюда.
Он подзывает меня двумя пальцами, а затем указывает на свои колени.
О, черт.
— Сюда, Элла, — рычит он, сужая глаза.
И даже несмотря на то, что я знаю, что должна бежать, или бороться с ним, или стоять на своем и бросить ему вызов, я словно беспомощна сделать что-либо, кроме как подчиниться.
Не потому, что я боюсь его или последствий неповиновения. Не потому, что я сдаюсь.
Потому что я хочу.
Я хочу подчиняться ему.
Такое чувство, будто я парю, когда двигаюсь к нему, а затем постыдно заползаю к нему на колени, животом на его мускулистые бедра. Он пододвигает меня вперед, пока моя грудь не оказывается у кровати рядом с ним, а моя киска — прямо напротив его бедра.
Моя задница в воздухе.
Я знаю, что произойдет, еще до того, как он собирает в кулак горсть мерцающего серебряного платья. Он тянет его, раздвигая по разрезу и таща вверх по моим ногам, а затем полностью вверх по моей заднице. Я дрожу, чувствуя, как его взгляд скользит по моей заднице и крошечным стрингам, разделяющим мои ягодицы.
Один толстый палец скользит под пояс, и я дрожу, когда он стягивает влажные стринги вниз по моим бедрам до колен.
— Потянись назад, — тихо рычит он.
Я закусываю губу, сдерживая стон, и делаю это. Мои пальцы сжимают мою задницу, мое лицо яркое и горячее, когда я непристойно раздвигаю себя для него.
— Хорошая девочка.
На этот раз стона не остановить. Он вырывается наружу, срываясь с моих зубов и губ, отчаянно пытавшихся сдержать его.
Я ахаю, когда чувствую, что большой палец Ноэля проводит по моим влажным складкам. Он раздвигает их, погружая палец в меня и заставляя меня хныкать, когда он проводит им по моей точке G. Он вытаскивает его, заставляя меня дрожать, когда проводит им по моим складкам обратно к промежности. Когда он дразнит им мою задницу, я снова стону.
Его рука остается на месте, потирая мою дырочку, пока его другая рука достает что-то из кармана пиджака. Я слышу хлопок какой-то крышки, а затем его большой палец отстраняется от меня.
Теплая, скользкая жидкость капает на мою задницу. Я резко ахаю, поворачиваясь, чтобы посмотреть. Но его рука двигается к середине моей спины, надавливая ровно настолько, чтобы сказать мне оставаться на месте.
Большой палец, который был на моей заднице, снова начинает дразнить, на этот раз втирая смазку в мое отверстие. Ощущение электрическое, заставляя меня стонать от удовольствия, когда я извиваюсь под его прикосновением. Моя киска трется о его бедро, посылая искры желания через меня, когда он добавляет давление своему большому пальцу.
Медленно он открывает меня. Медленно его большой палец скользит в мою задницу, и мое дыхание перехватывает. Он нежный, но твердый, легко вводя и выводя свой большой палец из меня. Это не совсем чуждое чувство, потому что я пользовалась другой пробкой раньше. Но то, что это его рука, чувствуется... особенно грязно.
Особенно горячо.
Его большой палец выскальзывает из меня, и я стону.
Ноэль усмехается.
— Терпение, жадная девочка, — рычит он.
Я краснею, когда чувствую, как он капает еще смазкой на меня. Он тянется в сторону, и я дрожу, зная, что будет дальше. Секунду спустя я чувствую, как луковичная, скользкая головка новой пробки прижимается к моему самому сокровенному месту.
— Я знаю, что ты можешь это принять, Элла, — глубоко бормочет он.
Я чувствую, как его член набухает и твердеет, прижимаясь ко мне, и я хнычу, когда прижимаюсь бедрами к нему. Кончик пробки вдавливается в меня. Мои глаза расширяются, рот открывается, когда я чувствую, как он начинает растягивать меня. Он нежно раздвигает меня, погружаясь глубже, когда обхват становится все шире и шире из-за того, как расширяется луковица.