Все глубже и глубже он погружается, мой рот широко открыт, дыхание перехватывает. Но совсем не больно.
Это приятно. Очень, очень приятно.
Я скулю от удовольствия, когда он достигает самой широкой части, мои глаза закатываются, а киска трется о его бедро. Когда внезапно, почти со слышимым хлопком, пробка полностью погружается в меня. Я стону, сжимаясь вокруг самой узкой части, вся пробка внутри, а серебряное ювелирное основание прилегает ко мне.
— Хорошая. Блядь. Девочка.
Я в оцепенении, на грани оргазма, такого большого, что он почти пугает меня. Но его руки отстраняются от меня. Моя голова плывет, когда он осторожно натягивает мои стринги обратно, плотно прижимая их к моей мокрой, пульсирующей киске и пробке, зарытой в моей заднице. Он поправляет платье обратно, и я ахаю, когда он помогает мне встать на ноги, а затем встает рядом со мной.
Мои ноги дрожат. Мое нутро — желе. Все мое тело жаждет кончить, и такое чувство, будто это может случиться в ту же секунду, когда я сделаю один шаг.
И я чувствую себя полной — так, так невероятно наполненой, неописуемым образом, которого я никогда не чувствовала раньше.
Он поворачивает меня к зеркалу в моей гардеробной, сам стоя прямо позади. Возвышаясь надо мной, окружая меня. Его руки обхватывают меня, и он ловко прикалывает бутоньерку к моему платью, прикрывая мой шрам.
— Вот так, — бормочет он мне в ухо, заставляя меня замереть.
Его рука опускается на мою задницу, и я стону, когда один из его пальцев давит прямо на основание пробки, через мое платье и трусики. Его рука двигается к моей пояснице.
— Теперь ты полностью одета.
Глава 11
Элла
Каждый нерв в моем теле гудит от потребности. Каждый дюйм моей кожи пульсирует и жаждет прикосновения. Каждый раз, когда я двигаюсь на заднем сиденье «Бентли», возникает новое ощущение — платье, ремень безопасности, сиденье подо мной — которое касается меня и посылает электричество прямо в мое нутро.
И каждая гребаная кочка, и вибрация на дороге посылает заряд чистого греха, пульсирующего в моем самом грешном месте.
Нет. Гребаного. Способа. Что я переживу этот вечер. Не взорвавшись оргазмом в ту же секунду, как ступлю на этот гала-ужин.
Как по сценарию, машина наезжает на выбоину. Я стону, крепко закрывая глаза, когда они закатываются — сжимая бедра вместе, пока удовольствие рокочет во мне.
— Все в порядке?
Я краснею от глубокого, сладострастного тона его голоса. Моя голова поворачивается, глаза открываются. Я дрожу, краснея, когда они встречаются с его в темноте. Стекла тонированы, сплошная перегородка между нами и водителем поднята. И эти глаза просто сдирают с меня одежду, пока не становится похоже, будто он трахает меня взглядом, прижав к сиденью у меня за спиной.
— Нормально, — бормочу я. — Все... о...
Машина наезжает на очередную гребаную кочку на дороге. И снова из моего рта вырывается хныканье удовольствия.
— Ты не выглядишь нормально, Элла, — мурлычет он.
Я сверкаю на него взглядом. Его губы кривятся.
— Тебе нужна помощь с чем-то, малыш? — рычит он.
Я извиваюсь под его взглядом. Глаза Ноэля вспыхивают, его челюсть скрипит.
— Потому что если да, тебе просто нужно попросить.
Проклятье.
— Я...
Он рычит, наклоняясь ближе, его губы злобно кривятся.
— Да?
— Ты знаешь, что мне нужно, — задыхаюсь я.
— Боюсь, что нет.
Машина едет по неровному асфальту, и я проглатываю стон. Господи Иисусе, мы нарочно наезжаем все выбоины в Англии по пути в загородную местность на этот чертов гала-ужин?
Ноэль стонет, увидев выражение моего удовольствия, наклоняясь ко мне ближе, пока мое дыхание перехватывает.
— Угадать?
Я глотаю, мое лицо пульсирует жаром. Тупая боль пульсирует между бедер.
— Я думаю, то что тебе нужно, малыш, — хрипло шепчет он. — Это чтобы тебя оттрахали — жестко, быстро и грубо. Я думаю, тебе нужно, чтобы я нагнул тебя прямо здесь, в машине, и вколачивался в твою маленькую киску, пока она не кончит на мой большой член.
Я клянусь, я почти взрываюсь от одних его слов. Я даже не могу говорить. Я могу только издавать хнычущие, стонущие звуки, моя голова жалко кивает, мои глаза прикованы к его.