И конечно, человек с такими средствами, как Оливер, мог бы нанять людей для этой работы, а не пачкать свои руки. Но годы назад я попросил Адриана — разумеется, не раскрывая ему всю теорию — проверить для меня. Я имею в виду, он знает каждого подонка в Британии и большинства во Франции.
Но он вернулся с пустыми руками в поисках людей, нанятых для поджога. И в любом случае, то, как были убиты Матильда и Кассандра, было слишком личным, чтобы это было сделано нанятыми людьми. Кто-то сделал это и хотел чувствовать, как он это делает.
Он всегда был моим соперником. Но я никогда не хотел думать, что он зайдет так далеко или способен зайти так далеко.
И теперь, независимо от моей мрачной теории, он упаковал это милое маленькое повествование и скормил его с ложечки прямо Элле — очевидно, чтобы настроить ее против меня и обеспечить свой гребаный голос. Этого достаточно, чтобы я начал с ним открытую войну. Но мои подозрения таковы, что расследование Лиама того, как и почему Эллу только что взяли под стражу, приведет к тому же человеку.
Моя челюсть скрипит от напряжения.
— Перепроверь алиби Оливера на ту ночь.
Лиам кивает.
— Я займусь.
— Хорошо. Мне нужно, чтобы доказательство того, что он был в Милане в ту ночь, было высечено в чертовом камне.
Или я разорву его пополам за попытку забрать то, что принадлежит мне.
Глава 3
Элла
Я в оцепенении сижу в холодной, комнате без окон для допросов в полицейском участке. В оцепенении. И абсолютно потеряна.
Напротив меня детектив-мужчина и детектив-женщина самодовольно смотрят на меня, в пятый раз просматривая бумаги перед собой. Как будто мне нужно говорить больше одного раза, что меня обвиняют в убийстве собственной матери.
Я здесь. Он снаружи.
Ты правда думаешь, что законы что-то значат для такого человека, как я?
Снова Ноэль Рэнсом сжигает мою жизнь дотла, оставляя меня голой в пепле.
Я дрожу, желчь подступает к горлу, когда мужчина вздыхает и постукивает ручкой по краю стола.
— Это выглядит не очень хорошо, Элла.
Мои глаза падают на отчет перед женщиной-детективом. Я знаю, что там написано. Более того, вся эта беседа граничит с дежавю. В последний раз этот отчет лежал на металлическом столе между мной и представителем власти в Хемлок-Эстейтс. Мне было четырнадцать, и я приехала всего полчаса назад.
— Психиатрическое обследование, которое проводили вам семь лет назад, Элла. — Ее лоб хмурится. — Ты помнишь, как проходила его?
Я густо киваю.
— Это было после того, как ты ударила ножом своего отчима...
— Он мне не отчим.
Она смотрит на своего напарника, и я замечаю маленькую самодовольную ухмылку.
— Теперь муж, верно? По крайней мере, так говорят светские сплетни в очереди в супермаркете.
Они оба выглядят такими самодовольными — такими радостными, будто им это нравится. Детектив-мужчина свистит, откидываясь на спинку стула и сплетая руки за головой.
— Значит, бывший парень твоей мамы, на которого ты напала, теперь твой муж?
Когда я ничего не говорю, он ухмыляется.
— Ну и где же этот Джерри Спрингер, когда он нужен, а, Сара?
Женщина-детектив сверкает ухмылкой, затем вздыхает.
— Что ж, Элла, когда ты ударила ножом своего нынешнего мужа семь лет назад, детский психиатр, беседовавший с тобой, написал, что у тебя были повторяющиеся проблемы с насилием и поведенческими расстройствами.
Мои губы сжимаются.
— Это неправда.
Они оба, кажется, оживляются, когда я действительно говорю.
— Нет? — Хмурится она, складывая руки на металлическом столе и наклоняясь ко мне. — Значит, психиатр все это выдумал, да?
— Нет, но я не думаю, что его точка зрения...
Они оба смеются.
— Его точка зрения! — ухмыляется она. — Слышишь, Дэн? Похоже, его точка зрения была ошибочной!
— Ах, ну, это все меняет, да?
Я сдерживаю ярость. Они издеваются надо мной.
— Что ж, если тебе без разницы, Элла, — вздыхает она. — Мы пока будем доверять показаниям под присягой профессионального судебного психиатра, хорошо?
Я поджимаю губы.
— Итак, отчет выглядит не очень хорошо. Но твои четыре года в исправительной школе, в сочетании с твоей историей проблем с наркотиками...
— У меня нет проблем с наркотиками, — злобно огрызаюсь я.
Они смотрят друг на друга.
— Это тоже вопрос точки зрения? — сухо говорит детектив-мужчина.
— Нет, это просто гребаная ложь.