Кто-то пытался ее убить.
Пострадавших нет, к счастью. Один стажер получил сотрясение мозга от летящего куска стола по голове, но с ним все в порядке. Эллу задели горящими угольками от стола. И хотя это было закаленное стекло, предназначенное для того, чтобы при разрушении превращаться в камешки, а не в осколки, из-за огромной силы взрыва стеклянной двери, разорвавшейся рядом с ней, ее обсыпало крошечными стеклянными дробинками.
У нее есть несколько синяков и неприятный удар по голове, который пришлось перевязать. И несколько свежих ожогов. Но с ней все в порядке. С ней будет все в порядке.
Моя рука сжимает ее.
Джейкоб Принц тоже будет в порядке, но... ему досталось сильнее. Он сейчас восстанавливается после операции, где из его спины вытаскивали кусок раскаленного докрасна кресла, которое ударило его как мина.
Я хочу посочувствовать парню. Я не настоян монстр; я действительно ему сочувствую. Но эта добрая воля омрачена фамилией Принц.
Она омрачена тем фактом, что в определенный момент перестаешь верить в «случайность» и перестаешь задаваться вопросом «каковы шансы?». Потому что через какое-то время речь уже не идет о случайности и шансах.
Это не было случайностью. Это не был несчастный случай.
Это было покушение на убийство.
Устройство, прикрученное под столом, было примитивным, как сказали нам детективы. Но тем не менее смертельно эффективным. Простой радиосигнальный триггер был подсоединен к небольшому зажигательному заряду — буквально к компоненту двигателя из набора для ракетной модели. Но это было подключено к баллону с очистителем под давлением, чтобы усилить взрыв, а также к керосину.
Я бы хотел сказать, что шокирован тем, что баллон с чистящим средством «КлинВайп» также нашли подсоединенным к устройству.
Но я не шокирован.
Ни капли.
— Ты не знаешь, что это было связано со мной, — тихо говорит она.
Нет, малыш, это было из-за меня.
— У Оливера тоже должны быть враги. Или у Джейкоба, если на то пошло.
Я киваю, потому что мне не нужно и не хочется, чтобы она волновалась.
— Весьма верно.
Не столь верно. Оливер нажил врагов не меньше, чем любой из нас. Но есть деловое соперничество и недоброжелательность, а есть попытки взорвать людей. Стартапы стриминговых сервисов могут разбить несколько яиц и сжечь несколько мостов, но это гребаная мафия или Белфаст семидесятых.
Я смотрю на нее, протягивая руку, чтобы убрать прядь светлых волос с ее щеки. Она мягко улыбается, прижимая мою руку к своей щеке. Это чувство вызывает прилив защитной свирепости. Но также гнева, и ярости.
Я раздавлю ублюдка за это.
— Они сказали, что с Джейкобом все будет в порядке?
— Будет.
Неохотно, несмотря на гребаную фамилию маленького ублюдка, я отдам ему должное. По словам полиции, большинство опрошенных свидетелей вспоминают, что Джейкоб бежал к Элле в переговорную, когда катушка с проводами падала.
Дверь открывается, и ее врач, доктор Пратчер, входит. Она улыбается нам обоим.
— Как вы себя чувствуете, Элла?
Та пожимает плечами.
— Я в порядке. Просто немного болит в нескольких местах.
Доктор Пратчер кивает, подходя к кровати и просматривая карту в своих руках.
— У нас есть еще несколько анализов, которых мы ждем, но, кажется, у вас все хорошо. Мы оставим вас на ночь, чтобы понаблюдать за головой на предмет любых признаков сотрясения...
— Сегодня вечером она поедет домой.
Взгляд доктора Пратчер резко переключается на меня.
— Мистер Рэнсом, я не могу одобрить...
— Есть что-то еще, за чем вам нужно было бы наблюдать сегодня вечером?
— Ну, нет, но протокол...
— Кто-то пытался взорвать мою жену, доктор Пратчер, — тонко рычу я.
— Я, конечно, понимаю ваше беспокойство, мистер Рэнсом, — тонко говорит она. — Но в этой больнице есть охрана.
— А у меня дома охрана лучше, — рявкаю я. — И врач, который может наблюдать за ней. Это не обсуждение, доктор Пратчер. Элла поедет со мной после того, как придут анализы.
Она тяжело вздыхает, сверкая на меня взглядом.
— Это не корпоративный захват, мистер Рэнсом.
— Вы правы. Если бы это был он, поверьте мне, я не предлагал бы любезность этого разговора.
Ее губы сжимаются.
— Я хочу переговорить с вашим врачом, прежде чем подпишу документы.
Мой покерфейс скрывает усмешку под поверхностью. Я не виню ее за то, что она уперлась. Не тогда, когда ясно, что это исходит из заботы об Элле.
— Конечно.
Это, кажется, немного смягчает ее.
— Что ж, если с ваше величество одобряет, — саркастически бормочет доктор Пратчер. — Я хотела бы осмотреть свою пациентку.