Он мрачно усмехается, отпивая пиво.
— Ненавижу врать старому другу.
Он хмурится, поднимая на меня глаза.
— И мы все еще друзья, да?
— Хотелось бы надеяться.
— У друзей есть привычка звонить друг другу чаще, чем раз в пол десятилетия.
— Такие друзья звучат ужасающе скучными и немотивированными.
Он вздыхает, качая головой.
— В какой момент, Ноэль, ты перестанешь стремиться к очередным горам золота? Ты, безусловно, достаточно богат.
— Это тот самый русский, который цитировал Кафку и читал «Манифест коммунистической партии», когда я учился в бизнес-школе.
Он закатывает глаза.
— И я видел некоторые квартальные доходы некоторых компаний империи Цаваковых. Так что опять же, не жалуйся на бедность.
Кристоф снова усмехается.
— Бизнес... хорош. У Миши хорошая, дисциплинированная голова на плечах. И у него нет темперамента и... — его лицо киснет. — Злобы его отца. Плюс тот факт, что он лучший друг Ильи Волкова и Лукаса Комарова, означает, что эти две Братвы и наша — теперь, по сути, одна сила. Империя Резниковых тоже, на самом деле.
Я сдерживаю желание приподнять брови. Многое можно было бы узнать о бизнесе Кристофа по тому, что видно на поверхности — квартальные отчеты публичных компаний, отчеты о прибылях, акции… такого рода вещи.
Но мы говорим о Братве. То, что вы видите на поверхности, — это лишь слабое мерцание огромного айсберга, скрывающегося внизу. Если империя Цаваковых так успешна публично, и также работает вместе с тремя другими огромными семьями Братвы?
Господи, это бизнес, способный соперничать с большинством кремниевых доткомов, саудовских семей или хедж-фондов.
— Я спросил бы, откуда ты узнал, что я в Манчестере, но я встречался с твоим главой службы безопасности. Он настоящая чертова ищейка.
Кристоф приподнимает бровь.
— Знаешь, я однажды пытался переманить его у тебя, несколько лет назад.
— Я знаю. Это обеспечило ему повышение зарплаты.
Он ухмыляется.
— Рад тебя видеть, Ноэль. Прошль слишком много времени.
— Согласен.
— Ну? — Он складывает руки на столе. — Чем я могу быть тебе полезен?
Мои брови хмурятся, когда я оглядываю пустой, грязный бар.
— Есть место, где мы можем поговорить немного более приватно?
— Конфиденциальность — именно поэтому я выбрал это место.
— Это помойка.
Он фыркает.
— У этого места есть шарм, Ноэль.
— Да, шарм прилипает к подошвам моих ботинок и, вероятно, вызывает у меня рак легких.
Кристоф усмехается.
— Владелец — друг организации. Не то чтобы здесь когда-либо было много народу в это время дня, но договоренности сделаны. Нас не побеспокоят, и здесь чисто от подслушивающих глаз и ушей. Я могу тебе это обещать. Итак... — Он прочищает горло. — Чему я обязан таким удовольствием, Ноэль.
Кристоф не из тех, кто «входит в тему постепенно». Я тоже, поэтому я просто срываю пластырь.
— Мне нужно нанять хакерские группы, с которыми ты работаешь.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Я равнодушно смотрю на него. Его губы кривятся.
— Однако, если бы мы знали о таких типах...
— Мне нужно, чтобы ты копнул под Принца.
Его улыбка мгновенно исчезает, глаза сужаются.
Когда мы все были молодыми, жаждущими власти потенциальными завоевателями мира, когда «Короли и Злодеи» только собрались, это ощущалось как братство. Но Кристоф действительно принял этот аспект братства близко к сердцу — скорее всего, из-за его происхождения, выросшего в мире Братвы.
Я ожидал сопротивления, когда попрошу его копать под одного из наших. И вот оно.
— Пошел ты, Ноэль.
Он начинает вставать.
— Стой, сядь, — рявкаю я. — Это не бизнес. И я бы не просил, если бы у меня не было серьезных оснований для беспокойства.
Он хмуро садится, сверкая на меня взглядом.
— О чем?
— Не о себе. О ней.
Кристоф не живет под камнем. Он полностью в курсе, о ком я говорю и что происходило между мной и Эллой.
— Дочь Томаса, — рявкает он, сужая глаза. — Дочь Томаса, на которой ты женился и, судя по всему, имеешь с ней физические отношения. Это та самая «она», о которой ты говоришь?
Моя челюсть каменеет.
— А если да?
— Тогда у меня есть пара нелестных слов, чтобы озвучить...
— Не надо, — рычу я. — Это не то, о чем я даже думал до недавнего времени. И если ты думаешь обо мне иначе, ты никогда меня не знал.
Его губы сжимаются, но он кивает.
— Я знаю, — бормочет он неохотно. — Но, черт возьми, Ноэль. В чем здесь интерес?