— Все указано прямо здесь, Элла, — рявкает он, постукивая по отчету. — Я имею в виду, возможно, моя точка зрения ошибочна, но выглядит так, будто в ночь пожара у тебя был положительный результат на радикально высокий уровень ТГК в крови.
Комок сжимается у меня в горле.
Это плохо.
Их не интересуют мои объяснения или что-либо еще. Они просто наслаждаются тем, что доводят меня до белого каления, самодовольно подначивая, пока я сижу здесь и жду обвинений в убийстве собственной матери.
— Ты злилась на свою маму в ту ночь, Элла?
Эти слова причиняют такую боль, что слезы выступают у меня на глазах. Моя память возвращается к тому ужасному ощущению, когда я была такой невероятно обдолбанной из-за брауни, который Кора обманом заставила меня съесть в тот день. К тому, как я пряталась под одеялом и едва пробормотала маме в ответ, почему не могу спуститься вниз на ужин.
В ее последнюю ночь на Земле я пропустила ужин. И моим последним словом ей было обдолбанное и неуклюжее «сплю».
Я опускаю голову, и горячие слезы начинают медленно течь по моим щекам.
— Ты же знаешь, ты можешь просто сказать нам, Элла, — тихо говорит женщина-детектив, протягивая руку и кладя ладонь на мое плечо.
— Мы знаем, ты была ребенком, и у тебя было много всего в голове. Но если ты просто скажешь нам правду о том, что ты сделала, все это может исчезнуть намного легче и быстрее.
Иди ты...
Дверь в комнату распахивается, и вваливается коренастый мужчина средних лет в плохом костюме с потрепанным кейсом.
— Эй! Вы тут без меня мило беседуете с моей клиенткой, Сара?
Детективы оба смеются, вставая и пожимая руку мужчине.
— О, просто расставляем точки над i, — ухмыляется детектив-мужчина. — Ты же знаешь, как мы любим, Генри.
Другой мужчина закатывает глаза.
— Ты проказник, Дэн. Однажды попадешь в беду, допрашивая подозреваемых без их адвоката.
Двое детективов посмеиваются, будто это смешная шутка. Сара поворачивается ко мне.
— Элла, это Генри Трамбулл, ваш назначенный судом адвокат, если только вы не планируете нанять своего.
Да, на все мои деньги.
— Элла, приятно познакомиться, — бормочет неопрятно выглядящий адвокат, с шумом таща стул через комнату и плюхаясь рядом со мной.
— Так, ну, посмотрим, с чем мы имеем дело...
— Убила свою маму...
— Иди ты...!
Генри хватает меня за руку с силой, большей, чем я могла себе представить, и дергает меня обратно на стул, когда я собираюсь броситься через стол.
— Спокойнее, — бормочет он, бросая на Дэна самодовольный взгляд и погрозив пальцем. — Ну и проблемная ты!
Я смотрю на него, открыв рот. Меня представляет гребаный цирковой клоун.
— Генри, жена тебе вломила на днях после того, как мы все гуляли?
Мой адвокат посмеивается. Мой адвокат-клоун, который, очевидно, также приятель по выпивке с теми самыми копами, перед которыми он должен меня защищать.
Мое сердце падает.
Я влипла.
— О, это не очень хорошо.
Генри качает головой, просматривая отчеты на столе.
— Исправительная школа? Что ж, это много говорит о характере, не так ли?
— Вы мой адвокат, да? — бормочу я, как раз в тот момент, когда дверь в комнату для допросов с грохотом распахивается.
— Нет, не он.
Я замираю при звуке его глубокого, хриплого, властного и в данный момент чертовски взбешенного голоса.
Это Ноэль.
Он входит в комнату так, будто владеет ею, останавливая детективов, которые пытаются открыть рты или даже встать, одним яростным прожиганием взгляда. Затем он переводит эти золотые глаза через комнату на Генри.
— Убирайся.
Пожилой мужчина быстро кивает, поднимается со стула, хватает свой кейс и затем неловко семенит, чтобы обойти непоколебимого Ноэля Рэнсома и выйти из комнаты.
Детектив Сара хмурится, когда, кажется, находит свой голос.
— Простите, что это, по-вашему, вы делаете?
Командует. Подавляет. Захватывает. Покоряет.
Он в режиме Ноэля — вот что он делает.
Я глотаю, вонзая взгляд в чудовище, заполняющее дверной проем своим огромным ростом и присутствием. Дьявол, который обманом заставил меня заключить дьявольскую сделку.
— Обеспечиваю свою жену адвокатом, который сегодня утром смог подобрать носки в пару, — бормочет Ноэль.
Я ненавижу — ненавижу — как мое тело пульсирует, когда он говорит «жена».
Ноэль поворачивается, кивая кому-то за дверью. Секунду спустя входит мужчина, который на самом деле женил нас — Льюис, кажется, его зовут. Резкий контраст с моим предыдущим адвокатом на всех уровнях. Хорошо одет, с блестящим кожаным кейсом и корпоративной стрижкой за тысячу фунтов.