Я знаю, что слышала эту историю раньше. Но это все еще звучит так ужасно, даже если у меня есть это... что-то вроде неприязни к женщине, которая когда-то была замужем за Ноэлем.
Ревность?
Я дрожу.
— Она хотела стабильности для себя и своих дочерей. И, думаю, отчасти это было потому, что ее бывший муж меня недолюбливал. Но для меня? — Его рот кривится. — Я знал, что Оливер хотел ее.
Мои брови поднимаются.
— Ты женился на ней только чтобы насолить Оливеру?
Его глаза встречаются с моими.
— Я говорил тебе, что я не белый рыцарь, Элла.
Я наклоняюсь, целуя его в щеку.
— Ты можешь быть моим белым рыцарем.
Ноэль улыбается, его руки скользят вверх по моим бедрам под летним платьем, сжимая мою талию. Но этот узел застрял у меня в животе и горле. Мысль о нем... с ней...
Я морщу нос, хмурясь.
— Это было очень, очень давно, Элла, — мягко шепчет он, обхватывая мое лицо. — Я более чем на двадцать лет старше тебя, — тихо бормочет он. — И это было очень давно.
— Ты трахал ее...
— Перестань, — бормочет он, качая головой.
— Ты имел ее задницу?
Его челюсть сжимается.
— Что ты делаешь, Элла?
— Ничего, — хмурюсь я. — Я просто... мне любопытно и...
— Ревнуешь.
Мои глаза встречаются с его. Его сужаются.
— Я ревную к любому мужчине — любому незнакомцу на улице — который просто смотрит на тебя, — мрачно шипит он.
Я глотаю.
— Да, я ревную.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что это не имело значения.
Его челюсть скрипит. Мое дыхание перехватывает.
— А это имеет.
Я краснею, мой пульс учащается от его слов.
— Ты не ответил на последний вопрос.
Он закатывает глаза.
— Нет.
Что-то вздымается во мне, воспламеняя меня. Я допиваю остатки вина и ставлю бокал на столик рядом с нами. Я сильнее прижимаюсь бедрами к нему, медленно двигая ими, когда провожу руками вверх по его груди. Я чувствую, как он шевелится подо мной, пульсируя и становясь больше.
Жар скапливается между моих ног.
Я опускаю руку между нами, и он рычит, когда я обхватываю его внушительную выпуклость.
— Что, по-твоему, ты делаешь? — бормочет он.
Я дрожу, пульсируя странной дикой энергией, когда наклоняюсь к его уху.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, как никогда никого не трахал.
Его член пульсирует в моей руке, заставляя меня дрожать.
— Элла...
— Я прошу тебя...
— Да, и меня беспокоит, что ты делаешь это, потому что чувствуешь необходимость превзойти мое прошлое.
Я глотаю, качая головой, когда начинаю ослаблять его галстук.
— Я делаю это, потому что хочу тебя везде, — задыхаюсь я. — Потому что хочу, чтобы ты обладал мной полностью, и хочу знать, что я обладаю тобой так, как никто другой никогда не обладал.
— Ты не хочешь идти по этому пути со мной, малыш, — напряженно рычит он, его член так сильно пульсирует о мое бедро.
— Да, хочу. И ты знаешь, что хочу. И если ты думаешь иначе...
Я провожу зубами по его мочке уха, чувствуя, как его тело напрягается и прижимается ко мне, что заливает меня жаром.
— Тогда докажи, что я не права.
Время замирает на четверть секунды. А затем внезапно я ахаю, когда он прижимает свой рот к моему.
Глава 22
Элла
— Закрой глаза.
Я глотаю, пульсируя везде, когда он ставит меня на пол. Честно говоря, я понятия не имею, где в огромном доме мы находимся — во-первых, потому что я здесь вообще впервые, а во-вторых, потому что последние пять минут я стонала ему в рот, пока он нес меня по позолоченным коридорам.
— Где...
— Закрой глаза, Элла, — бормочет он мне в губы.
Дрожь дразнит меня. Я киваю, медленно опуская веки.
— И держи их закрытыми.
Мой пульс стучит в груди, когда я слышу, как он открывает двойные двери. Одна его рука берет мою. Другая ложится на поясницу, ведя меня в комнату. Сделав несколько шагов, он останавливается.
— Держи глаза закрытыми.
Я киваю, дрожа, когда чувствую, что он отходит. Но мгновение спустя он возвращается, прямо за мной. Я дрожу от его жара — от его теплого дыхания, дразнящего затылок. Что-то шелковистое ложится мне на глаза, пугая. Но я держу их закрытыми, пока он медленно затягивает повязку, завязывая ее у меня на затылке.
Я дрожу, когда его руки скользят вниз по моим рукам, к бедрам. Он притягивает меня к себе, его губы касаются моего уха.