Одним плавным движением его мускулистых бедер он вытаскивает свой член из меня и мгновенно вколачивает его обратно. Мои глаза вылезают из орбит, мое тело трепещет от похоти, пульсируя от его грубого толчка.
Да, да, да, да...
Я вскрикиваю, когда его рука на моем бедре скользит к основанию дилдо. Когда он вонзается в мою киску, он вытаскивает игрушку из моей задницы, оставляя внутри только толстую головку. Неземной звук срывается с моих губ, когда я обмякаю в шелковых путах. Он зарывает игрушку обратно в меня, когда его член выходит, превращая меня в податливую массу.
Превращая меня в хнычущую, пускающую слюни развалину для него — полностью покорную и жаждущую всего, что он может мне дать.
И, как оказалось, это многое.
Мышцы напрягаются и перекатываются под моим телом. Шелк держит меня крепко, широко раздвинутую для него, когда Ноэль начинает хорошо, по-настоящему и абсолютно трахать меня.
Только вот не все так просто. Ноэль трахал меня столько раз, что и не сосчитать. Я так сильно кончала, когда он отдавал мне все, что может дать.
По-видимому, это было не всё.
В темноте моей повязки, плененная этим мужчиной, который уже пленил меня, я позволяю себе полностью отдаться всему. Удовольствие поглощает, и я стону снова и снова, хныча, когда погружаюсь в темное покорное место жажды всего, что он для меня приготовил.
Его член вколачивается в меня, поднимая меня на полупальцы, когда я вскрикиваю, задыхаясь от удовольствия и плывя в приливе адреналина. Игрушка в моей заднице толкается так глубоко, что моя голова плывет, и «двое его» открывают меня так, как я даже не мечтала раньше.
Его рука сжимается на моем горле, удваивая мой адреналин, когда я кричу о большем. Его большой палец проводит по моим губам, прежде чем погрузиться в мой рот. Я отчаянно стону, сосать его большой палец, словно теперь три члена одновременно обладают мной.
Игрушка. Добровольная игрушка для траха для трех Ноэлей моего воображения.
Это все как удар чистого героина в мои вены. Прилив необузданной похоти.
И я хочу все.
— Когда ты кончишь для меня, — хрипит он мне в ухо, пока трахает меня. — Я хочу, чтобы твоя киска скучала по мне, когда я ее не наполняю. Я хочу, чтобы твое тело помнило это. И я хочу, чтобы мой абсолютный и полный контроль над тобой был запечатлен на твоей коже до конца твоей жизни.
Реальность размывается и смещается. Каждый дюйм моей кожи пульсирует, горит от жара и разрядки, когда оргазм загорается внутри меня, как фитиль.
— Кончи для меня, Элла. Кончи на мой член. Кончи на оба моих члена, как хорошая девочка.
Его рука скользит по моему животу, вниз между ног, чтобы поласкать мой клитор. И я понимаю, что его рельефный пресс все еще толкает игрушку в меня, пока он трахает меня в дюйме от моей жизни.
— Покажи мне, насколько грязной ты можешь быть, малыш.
Воспламенившийся фитиль достигает пороха, и весь мир взрывается. Я кричу, пока мое горло не становится саднящим, мое тело сотрясается и дрожит от взрывной силы моей разрядки. Мои пальцы ног поджимаются и скребут по полу, когда я полностью отпускаю и взрываюсь для него.
Я чувствую, как он глубоко вонзается, его железный и твердый член набухает так сильно, когда он начинает опустошать себя глубоко внутри меня. Он стонет мне в ухо, и когда я внезапно начинаю падать, его руки уже там, ловят меня.
Я не вижу, но дело не только в повязке. Я не могу думать. Я не могу чувствовать ничего, кроме этого ноющего, пульсирующего жара глубоко в моем нутре. Моя кожа словно жидкий огонь, когда я безвольно падаю в его объятия.
— Я держу тебя, Элла, — мягко мурлычет он. Его ранее сжимающие, доминирующие руки теперь гладят и дразнят. Его пальцы ласкают и мнут мою кожу, вызывая хнычущий вздох с моих губ.
Я чувствую, как его рука освобождает одно запястье. А затем другое. Я бы не смогла удержаться от падения, даже если бы попыталась, но Ноэль прав.
Он держит меня.
Он осторожно опускает меня на край кровати. Я чувствую, как его пальцы снимают путы с моих лодыжек. Мое лицо горит, и я не могу удержаться от тихого стона, когда он осторожно извлекает игрушку из моего дрожащего, беспомощного тела.
Сильные, мощные руки подхватывают меня. Повязка исчезла, но я все еще потеряна во тьме. Я прижимаюсь к нему, словно в полубессознательном состоянии, и смутно осознаю, что он набирает воду.
Я ненадолго открываю глаза, когда чувствую, что погружаюсь, все еще в его руках. Мы в горячей ванне, полной пенистых пузырьков. Я знаю, что он нежно моет меня тканью, но все, что я могу, — это прижаться лицом к его груди.