— Отлично.
Кристоф улыбается.
— Он был бы тебе благодарен, знаешь. Томас, я имею в виду. Его первая реакция, возможно, не была бы лучшей...
— Он бы вырубил меня нахрен.
Кристоф ухмыляется.
— О, почти наверняка. Но как только он увидел бы, каков ты, как я сейчас... — Он качает головой. — Томас мог ясно видеть людей. Он мог видеть их насквозь. У меня такое чувство, что он посмотрел бы на это и увидел бы, чем вы являетесь на самом деле.
— И чем именно это является?
Он тихо улыбается.
— Если ты спрашиваешь меня об этом, ты гребаный идиот. Посмотри в зеркало, Рэнсом. Или лучше посмотри на женщину, на которой женился.
Он пожимает плечами, откидываясь и допивая остатки вина.
— Что-то подсказывает мне, что будет не очень трудно понять именно то, что у вас с ней есть.
К счастью, учитывая вино, которое мы только что допили, Кристофа ждет водитель у машины перед домом. Мы снова прощаемся, и я обнимаю своего старого друга, снова благодаря его.
Когда задние фонари его машины исчезают, я поворачиваюсь и возвращаюсь в особняк, чтобы лечь спать. Элла уже спит, но она шевелится, когда я скольжу в постель рядом с ней. Она поворачивается в моих объятиях, голая, как и я. Ее губы находят мои, и ее ноги седлают меня. И я продолжаю целовать ее сквозь ее мягкие стоны, когда она скользит вниз на мой член.
В комнате кромешная тьма, и я могу только смутно видеть ее лицо в тусклом, тонком лунном свете снаружи. Вот где Кристоф ошибался. Мне не нужно зеркало и даже не нужно ясно видеть ее лицо.
Я знаю, что имею.
Мне просто нужно осознать, что это на самом деле значит. Для меня. Для нее.
Для нас.
Глава 25
Элла
— Подожди, ты серьезно?!
У меня отвисает челюсть, глаза выпучиваются, когда я улавливаю то, что Мэгги только что сказала по телефону.
— Полное прекращение дела. Они полностью отказываются от обвинений.
Я пронзительно вскрикиваю. Громко. В своем кабинете через всю комнату у открытых окон Ноэль рывком поднимает голову, которую до этого уткнул в ноутбук. Он приподнимает бровь, улыбка трогает его губы, когда я начинаю подпрыгивать, все еще пронзительно вскрикивая.
— Мэгги! — ликующе кричу я в телефон.
Мой адвокат смеется.
— Я же знала, что они хватаются за соломинку! В лучшем случае у них были косвенные улики. Но у этого дела действительно не было оснований. Что... — она вздыхает. — Отчасти заставляет меня гадать, какого черта они вообще затеяли это дело. Но, эй, для тебя оно закончено.
— Спасибо! — выпаливаю я радостно.
— О, я бы с удовольствием приписала заслуги себе, но все это была Корона. Старший прокурор сам вышел на меня прямо перед тем, как я позвонила тебе, и сказал, что они полностью отказываются от всех обвинений и судебных разбирательств.
Я так широко улыбаюсь, что у меня болит лицо, глядя через всю комнату на Ноэля.
— Что касается ущерба от утечки в СМИ? — Она тяжело вздыхает. — Они будут отмалчиваться. Я имею в виду, я бы с удовольствием занялась этим, даже на общественных началах. Но боюсь, это безнадежное дело. Корона ни за что на свете не признается во внутренней утечке в СМИ, а значит, они никогда не сделают публичного заявления с опровержением. И ты не найдешь судью в стране, который позволил бы гражданину требовать возмещения ущерба за подобное. Это замкнутая система, вынуждена сказать.
Я качаю головой.
— Все в порядке. Не то чтобы я была столпом общества до этого.
— Ну, они поступили грязно с этой утечкой. И меня бесит, что мы не можем привлечь их за это.
Она снова вздыхает.
— В любом случае. Поздравляю, Элла. Мы буквально не могли просить о лучшем исходе.
— Нет, — смеюсь я. — И спасибо тебе огромное за все!
Когда я вешаю трубку, Ноэль все еще смотрит на меня с любопытством. Мое лицо снова расплывается в широченной улыбке.
— Они закрыли дело! — снова кричу я, подпрыгивая и смеясь. Груз словно соскальзывает с моих плеч, и вдох, который я делаю, кажется первым полным с тех пор, как все пошло наперекосяк.
Но когда я снова смотрю на Ноэля, он все еще просто сидит там, ухмыляясь, с видом развлечения.
— Я имею в виду, не надо слишком сильно волноваться или...
Я замолкаю, хмурясь.
— Ты знал.
Когда его губы изгибаются чуть сильнее, а бровь слегка приподнимается, мой рот открывается.
— Как, черт возьми, ты узнал? И как ты мог узнать раньше, чем мой собственный, блин, адвокат?
Ноэль просто вздыхает, пожимая плечами.