— Спасибо.
— И эй, это его потеря, — язвительно выплевываю я. — Твое свидание, я имею в виду.
Он громко смеется, и смех переходит в кашель. Но затем он снова отдышивается.
— Спасибо, — вздыхает он. — Мне это было нужно. Ах, но с хорошей стороны, ожидаемая цена «Charm, Ink» на предстоящее первичное публичное размещение акций резко растет.
— Не бывает плохой рекламы, да?
Он усмехается. — Похоже, что нет. Слушай, Элла, надеюсь, это не бесцеремонно и не странно в связи с тем, что я начальник. Но, не хочешь ли прийти ко мне на ужин? Через два дня, если ты свободна?
Я ухмыляюсь.
— Я бы очень хотела, если честно. — Я закатываю глаза. — Я тоже не отказалась бы выйти в свет.
— Ах, да, заперта в особняке с высоким темным и мрачно красивым. Quelle horreur.1
Я хихикаю, краснея.
— Ну, можешь посвятить своего мужа в мою личную жизнь. Уверен, он гораздо охотнее позволит тебе прийти, если поймет, что я вряд ли попытаюсь залезть к тебе в трусики.
Я ухмыляюсь.
— Это не помешает.
Джейкоб смеется. — Увидимся через два дня, Элла.
— С нетерпением жду.
Когда я вешаю трубку, я понимаю, что мы почти приехали в «Туфельку». Я тянусь к кнопке и опускаю перегородку.
— Эй, Лиам? Ты не против, если я попрошу тебя...
— Ждать в машине? — хмыкает он. — О, я и ногой не ступлю в эту гребаную дыру.
Я ухмыляюсь.
— Ой, Гарри не такая уж страшная, когда узнаешь ее поближе.
Он сверкает на меня взглядом в зеркале заднего вида.
— Но я также хотела спросить, не мог бы ты высадить меня за углом?
Он бросает на меня любопытный взгляд.
— Слушай, это мои люди. Я была частью этого района, и я не видела их какое-то время. — Я пожимаю плечами. — Подъезжать к парадной на «Бентли» кажется... безвкусицей?
Он усмехается, поворачивает руль и останавливает машину у обочины кварталом дальше от «Туфельки».
— Ладно, справедливо. Я припаркуюсь у входа, когда будешь искать машину, чтобы ехать домой.
— Ты лучший. Спасибо, Лиам.
Я открываю дверь и снова наклоняюсь внутрь.
— Передать Гарри привет?
— Я могу придумать кое-какие более яркие послания для передачи.
Я ухмыляюсь, выхожу и захлопываю дверь. Я иду по кварталу, сворачиваю за угол и вижу впереди переулок за «Туфелькой». Я почти на месте, когда рядом со мной останавливается темно-черная машина. Дверь открывается как раз в тот момент, когда я поворачиваюсь.
Из нее выходит Оливер Принц.
По моей коже ползут мурашки, кровь стынет в жилах, когда я разворачиваюсь к нему с яростью на лице.
— Оставайся, блядь, подальше от...
— Элла, пожалуйста, мне нужно...
— Нет, что тебе нужно — это держаться, черт возьми, подальше от меня, — шиплю я, сужая на нем глаза.
— Ты использовал меня. Ты, блин, манипулировал мной...
— Я показал тебе правду...
— Ты показал мне гребаную историю! — рявкаю я на него. — Ты показал мне повествование, которое я хотела видеть, чтобы использовать мой гнев и мою потерю ради собственной гребаной выгоды, пытаясь получить компанию Ноэля.
Его глаза сужаются.
— Я мог бы напомнить тебе, Элла, что это ты связалась со мной, чтобы помочь мне попасть в этот зал заседаний.
— Поверь, Я сожалею об этом.
— Как и том, что переспала с человеком, который убил твою...
— О хватит уже! — реву я, достаточно громко, чтобы, кажется, отбросить его на шаг назад. — Хватит, Оливер!
— Я знаю, ты мне не доверяешь.
— Интересно, с чего бы, Оливер?!
Я разворачиваюсь к черному ходу паба. Подальше от этой ерунды. Подальше от его манипуляций и его попыток удержать меня в центре этой войны между ним и Ноэлем.
— Элла, прекрати...
— Проваливай в ад, Оливер. И держись, блядь, подальше от...
— Твой отец был одним из моих самых близких, черт возьми, друзей в этом мире, Элла.
Я замираю, кипя, пульсируя от гнева. Я полуоборачиваюсь, сужая на нем глаза.
— Он был одним из моих лучших, блядь, друзей. Пожалуйста. Я не пытаюсь причинить тебе боль, или использовать тебя, или манипулировать тобой.
Я начинаю закатывать глаза.
— Ищешь доказательства? Вот. — Он вытаскивает из кармана пиджака сложенный лист бумаги и сует его мне.
— Мои адвокаты завтра передадут это Ноэлю и остальному совету директоров. Я продаю ему обратно свои акции «Ransom Holdings» по цене, которую заплатил.