Человек, которого я называла папой, мертв. Ноэль выбыл. Оливер выбыл. Брэддок МакКрид — вариант, полагаю, но он знает меня. Или знал. Это делает его беспристрастным, но он может солгать, чтобы защитить меня. К тому же когда я в последний раз видела его, он выглядел так, будто у него были свои счеты с Ноэлем, что вполне может означать, что он на стороне Оливера.
Дальше на фото — Кристоф. Но я даже не знаю, с чего начать, чтобы связаться с ним. Имена остальных всплывают в памяти урывками, когда я вспоминаю встречу в кабинете Оливера. Ларс Ульстед? Понятия не имею, кто это, и жив ли он вообще. Другой, огромный, коренастый, темный красавчик, которого Оливер назвал «опасным на вид», — Мэддок Рук... кто бы это ни был.
Я сглатываю, когда мой взгляд останавливается на последнем лице — снимке двадцатилетней давности.
Адриан Кросс.
Я не знаю его. Но я знаю о нем. Все знают, кто такой Адриан Кросс. Он как красивый, самодовольный, современный Робин Гуд. В лучшем случае.
В худшем — один из, если не самый известный гангстер во всей Англии.
У него тоже могут быть ответы. Он может быть именно тем человеком, который мне нужен, который посмотрит мне в глаза и скажет, схожу ли я с ума, поверив в ту херню, которую Оливер только что положил к моим ногам, или я в опасности.
Я сглатываю, засовываю телефон обратно в сумку, поворачиваюсь и выскальзываю из уборной. В не очень оживленном баре я надеваю на лицо маску спокойствия и безразличия. Гарри ухмыляется, протягивая мне виски со льдом, когда я проскальзываю за стойку на сторону посетителей.
На секунду моя маска спокойствия и улыбок становится настоящей, когда Гас и Джек подбегают обнять меня. Гас непременно показывает мне свой список для подписей за то, чтобы я баллотировалась в премьер-министры, приклеенный скотчем к стене у бильярдного стола. Они оба настаивают, чтобы купить мне следующую порцию, и я ухмыляюсь, снова обнимая их обоих.
И на одну минуту все снова кажется «нормальным». Я вернулась в то место, которое было до промышленного шпионажа. До того, как из своих могил, рыча, выползли ужасные, похороненные тайны, чтобы утянуть меня на дно. До новостей, до скандалов, до того, как мое прошлое было выпотрошено и выставлено голым на всеобщее обозрение.
Место, где я просто жила здесь, работала в «Туфельке», смеялась с Гасом и Джеком и выпивала с Гарри.
Место до Ноэля.
Но постепенно все возвращается. Моя улыбка снова кажется фальшивой. По моей коже ползут мурашки от образов губ, рук и тела Ноэля...
Я сглатываю, натягиваю натянутую улыбку, когда Гас и Джек возвращаются к своей игре в пул. Я направляюсь обратно к бару, забираюсь на табурет, а Гарри опирается на другую сторону стойки.
— Гарри...
Она приподнимает бровь. — Ммм?
Я киваю в сторону Гаса и Джека.
— Они раньше работали в... определенных кругах, верно?
Это не совсем секрет. Просто это не то, о чем говорят открыто. Но я налила достаточно пинт им обоим, чтобы услышать несколько лишних историй или намеков на истории о том, чем они занимались после ухода со службы сорок лет назад и сейчас.
О той работе, которую ты не совсем укажешь в налоговой декларации.
Гарри хмурится. — Да, я имею в виду... я не думаю, что они любят много говорить об этом. Но, да. Эти двое точно повидали всякое дерьмо, Эл. Однако, — она пожимает плечами. — В те дни это был Шордич, или весь Ист-Лондон. Ты жила здесь, значит, работала в этом мире, точка.
Я прикусываю губу, поворачиваясь к двум комично оживленным семидесятилетним старикам, которые толкаются и играют в пул под пару пинт. Кажется почти невозможным представить их в преступной жизни. Но я знаю, что Гарри права.
— Можно мне еще виски и две пинты?
Гарри смотрит на меня.
— Стоит ли мне волноваться?
Я качаю головой, пока она поворачивается за напитками.
— Пожалуйста, не заставляй меня пожалеть, что направила тебя в эту сторону, Эл, — шепчет она, скользя подносом с напитками по стойке.
У бильярдного стола Гас и Джек сияют, когда видят меня. Они улыбаются еще шире, когда понимают, что я принесла добавку.
— Ой, мы же собирались купить тебе следующую?
Я пожимаю плечами.
— Вы можете купить следующую.
— Справедливо, справедливо.
Я закусываю губу, переводя взгляд с одного на другого.
Джек приподнимает бровь.
— У тебя задумчивые глаза, дорогая.