— Да.
— Тогда говори, пожалуйста.
— Что такое, или что было, «Короли и злодеи»?
Легкая улыбка пробегает по его лицу.
— Так твой отец имел обыкновение говорить. Что в каждом из нас есть и король, и злодей. Твой отец, и твой новый муж, Ноэль, и я... мы все были друзьями. Вместе с некоторыми другими. «Короли и злодеи» были...
Он хмурится, крутя пальцами в воздухе, размышляя.
— Не клубом. Не бандой или чем-то таким. — Он вздыхает. — Томас называл нас братством, что, по правде говоря, мне всегда казалось немного глупым.
Я ухмыляюсь, вспоминая, как мой папа читал мне «Властелина колец» и «Хоббита» перед сном больше раз, чем я могу сосчитать.
— Мы были всего лишь группой единомышленников. Мы познакомились через твоего отца, все мы были студентами Лордс-колледжа. Все мы были маленькими жадными до власти ублюдками, одержимыми желанием завоевать мир.
— И вы завоевали?
Он усмехается. — По крайней мере, свой маленький кусочек. Твой отец, он...
— Ты знал?
Я выпаливаю это, потому что, по какой-то причине, я больше не могу держать это внутри. Я не могу продолжать встречаться с этими людьми, которые были лучшими друзьями человека, которого я любила, правда, но который не был моим отцом, и притворяться, что я его кровь.
Адриан любопытно хмурится, покачивая виски.
— Знал что?
— О Джеймсе.
Его рот сжимается.
— О твоем дяде, — глубоко рычит он, вздыхая и отворачиваясь к камину.
— Да, — наконец хмыкает он. — По крайней мере, я подозревал. А потом Ноэль рассказал мне, однажды. А потом снова, когда он... подтвердил, — бормочет он.
Что-то сжимается внутри моего сердца. Думаю, где-то глубоко в душе я надеялась поднять этот вопрос, а Адриан высмеет его — скажет мне, что Ноэль — сумасшедший, параноидальный псих, который все это выдумал. Что моя мать была совершенно и полностью предана моему папе, всегда.
Что я дочь Томаса. А не моего дяди.
К черту тебя, мама. К черту, к черту, к черту.
Адриан вздыхает.
— Не ненавидь ее, Элла, — ворчит он, словно читая эмоции на моем лице. — Она совершила ошибку — большую, но мы все их совершаем. Джеймс тоже был коварным маленьким ублюдком, который почти наверняка воспользовался ситуацией.
Он хмурится, потирая челюсть, наклоняясь вперед.
— Твоя мать была хорошим человеком, Элла. Я серьезно. Она была золотом.
— Она лгала...
— Она лгала Томасу, потому что любила его, глубоко. Я не одобряю этого, поверь мне. Я был в ярости, когда узнал, что мои подозрения подтвердились. Но она не была злой. Просто человеком. И все мы с изъянами, поверь мне.
Мои глаза опускаются к моему напитку, эмоции бушуют внутри.
— Томас был твоим отцом, Элла, — тихо хмыкает Адриан. — Любой гребаный мужик с парой работающих яиц — или даже с одним — может сделать свое десятисекундное дело, чтобы помочь создать жизнь, — выплевывает он. — Но чтобы быть отцом, нужен мужчина. Джеймс был жалким, нелояльным трусом. Твой отец — Томас — был самым большим, самым храбрым и самым бескорыстным мужчиной из всех, кого я знал.
На моих глазах наворачиваются слезы, когда он наклоняется вперед и чокается своим бокалом с моим.
— За Томаса, — бормочет он. — Твоего истинного, настоящего отца.
Я отворачиваюсь, вытирая слезу плечом, и делаю большой глоток виски.
Адриан вздыхает, откидываясь назад. Внезапно дверь в кабинет за моей спиной распахивается. Я резко оборачиваюсь, напрягаясь, когда в дверях появляется абсолютно потрясающая женщина в не менее потрясающем темно-зеленом платье без рукавов.
Ей на вид около тридцати пяти, или, может быть, сорок с завидными генами. Длинные вороновые волосы спадают на одно плечо, а ее глаза — того же глубокого зеленого цвета, что и платье — тепло поблескивают в свете камина.
— Ты готов к ужину...
Она вздрагивает, когда ее взгляд падает на меня.
— О, простите, я не знала, что у тебя встреча.
— Любовь моя, — мурлычет Адриан, в его голосе чистое обожание и собственническая потребность, когда он улыбается ей. — Входи, пожалуйста.
Ее бровь хмурится, когда она закрывает дверь и пересекает комнату, мимо моего дивана, чтобы встать рядом с тем местом, где сидит Адриан.
— Селеста, это Элла.
Ее глаза расширяются, лицо светлеет.
— Боже мой, — она качает головой, широко улыбаясь. — Извини, учитывая контекст, я тебя даже не узнала.
Она сияет глядя на меня.
— Я видела тебя по телевизору. А вблизи... — она улыбается. — Ты выглядишь точь-в-точь как они оба.