Элла сглатывает, и я ненавижу проблеск страха, который вижу на ее лице, когда я упоминаю о приходе Оливера. Теперь я знаю, что она взяла на себя смелость пойти к Адриану и Селесте той ночью. И я знаю, что все остатки сомнений, которые она все еще хранила в тайне относительно моей причастности к пожарам, теперь исчезли.
Я чувствую это даже в том, как она целует меня с чуть большей раскованностью. Большей покорностью.
Большим доверием.
Но если я официально вычеркнут из списка ее подозреваемых, остается только одно имя — единственное, которое также есть в моем списке. И я только что пригласил его в наш дом.
— Лиам и несколько его людей будут рядом и готовы принять меры против Оливера, — рычу я. — Я не знаю, в какую игру он пытается играть. Но это закончится завтра, я обещаю.
Она сглатывает, кивая, когда поворачивается обратно к зеркалу и тянется за своей зубной щеткой.
— Завтра вечером меня, вообще-то, не будет. Так что я не буду на пути.
Моя челюсть скрежещет, когда я поворачиваюсь, и мои глаза встречаются с ее.
— И где ты будешь, если быть точным?
— Ужин.
Моя бровь приподнимается, я вздрагиваю.
— Ужин с кем.
Элла поворачивается, ее бровь хмурится, она выпячивает подбородок, как будто готовится дать отпор.
— С Джейкобом Принцом.
Гнев вспыхивает жаром в моих глазах на секунду. Затем он остывает до сдержанного хмурого взгляда.
— Это исключено...
— Нет, мы больше не будем так общаться, — рявкает она. — Я не твоя пленница.
Мои губы сжимаются.
— То, что ты была голой, когда подкинула мне это, было частью стратегии? Чтобы обезоружить меня?
Она закатывает глаза, закусывая губу, приближаясь ко мне и опираясь своим голым бедром о мраморную стойку. Она поднимается на цыпочках, целуя меня в щеку.
Черт возьми ее способность разбивать мою броню и мои решения.
— Ноэль, я все еще здесь, разве нет? Я имею в виду, не то чтобы деньги из траста все еще имели значение.
Я хмурюсь. — В смысле?
Она прохладно смотрит на меня.
— Лео? — тихо говорит она.
Я делаю мысленную заметку надрать Адриану задницу за его длинный язык.
— Не уверен, что ты имеешь в виду.
Она прикусывает ухмылку и снова наклоняется поцеловать меня.
— Спасибо, Ноэль, — шепчет она.
Мои губы слегка изгибаются.
— Но это изменило основу всего. Я больше не должна этому уроду миллион фунтов, и тем не менее, я все еще здесь.
— Простыни здесь лучше, чем в спальне Гарриет?
Она усмехается. — Что-то вроде того.
— Завтра вечером, когда Принц...
— Завтра вечером я исчезну из твоей жизни.
Я смотрю на нее. — С его сыном...
— Да, который не его отец.
Моя бровь хмурится.
— Это просто ужин, Ноэль. Не стриптиз.
Мои губы опасно изгибаются. И все же она просто хихикает, поворачивается, снова встает на цыпочки, берет мое лицо в ладони и целует меня медленно, чувственно. Я стону, мои руки тянутся к ней как раз в тот момент, когда она выскальзывает, закусывая губу. Она топает к душу, сдвигая дверь из матового стекла и протягивая руку, чтобы включить воду.
— Он мой будущий начальник, — добавляет она, поворачиваясь ко мне. — Он был потрясающим во всем, и он все еще довольно потрепан. Плюс, я честно не думаю, что его отец сильно ему помогал.
Она пожимает плечами.
— Может быть, я смогу начать склонять Джейкоба на твою сторону?
Я усмехаюсь, качая головой, двигаясь к ней.
— Ну, ну, ну... Элла Макиавелли.
Она хихикает, когда я вытягиваю руку, хватая ее за бедро и дергая ближе к себе.
— Я думаю, ты проводишь слишком много времени со мной, — хмыкаю я.
— Именно поэтому я должна пойти на ужин.
Я ворчу, челюсть сжата. Она закатывает глаза.
— Боже мой, это поможет, если я упомяну, что Джейкоб гей?
Моя бровь приподнимается.
— Правда?
Она кивает. — Но он попросил меня сохранить это в тайне.
Не буду врать: устранение возможности того, что Джейкоб просто пытается заполучить мою жену, сдвигает стрелку чуть ближе к «да». Совсем, блядь, чуть-чуть.
Я медленно выдыхаю, хмурясь.
— Ладно. Лиам...
— Не приглашен, Ноэль.
Я смотрю на нее, разрываясь между раздражением от ее абсолютного неповиновения и крайним восхищением ею.
Гордостью за нее.
— Ноэль, со мной будет все в порядке, хорошо? Я встречаюсь с ним не в переулке, чтобы колоться героином и торговать собой. Это ужин в его роскошном таунхаусе, в котором, я уверена, куча охраны, особенно после того, что случилось.