В частности, я хочу знать здесь и сейчас, действовал ли он один или по приказу. Потому что пока я не услышу этого и не узнаю, что это правда, его увольнение Принцом ничего не значит.
Лиам хмурится.
— Ему, э-э, будет трудно отвечать на что-либо, кроме вопросов «да» или «нет».
— Это почему?
Он прочищает горло.
— Наверное, потому что я случайно сломал ему челюсть.
Мои глаза сразу же падают на хнычущий, окровавленный кусок дерьма, прикованный к стулу, когда мы входим в маленький кабинет на складе. Один глаз у него наполовину заплыл от отека, а вокруг головы обмотана самодельная повязка. Но даже это не может скрыть ужасно изуродованное состояние левой стороны его лица.
Дерьмо.
Он даже есть без соломинки не сможет ближайшие два месяца, не то что разговаривать со мной сейчас.
Лиам кивает своим парням. Они, возможно, и заслуживают безоговорочного доверия — они бы не работали под началом Лиама, если бы это было не так. Но все же.
Никто, кроме меня и Лиама, не должен присутствовать при том, что сейчас произойдет.
Оба они неловко кивают мне, а затем быстро выходят, закрывая за собой дверь. Мои глаза снова переключаются на Джона, смертельно сужаясь на нем, пока он дрожит.
— Извините за челюсть, — бормочет Лиам. — Но этот мудак попытался замахнуться на меня этим.
Он кивает на зловещего вида металлическую дубинку, похожую на полицейскую дубинку, лежащую на столе у стены. Лиам пожимает плечами, прочищая горло.
— Когда я отразил удар, мышечная память взяла верх, и я направил его замах обратно на него самого. Раскроил челюсть, думаю, надвое.
Джон жалобно стонет на стуле. Мои губы зверски изгибаются, когда я подхожу к нему, кипя, пока он сжимается.
— Мистер Карзони, — густо рычу я, нависая над ним.
— Я знаю, что ты не можешь говорить. Но я буду задавать тебе вопросы, где потребуется ответ «да» или «нет», а ты будешь отвечать честно. Потому что если ты не ответишь, или если я подумаю, что ты мне врешь?
Я тонко улыбаюсь.
— Поверь мне, ты даже не почувствуешь челюсть после того, как я с тобой покончу.
Джон хнычет, выглядя испуганным.
Мои глаза сужаются.
Если окажется, что чутье Лиама верно, Джон Карзони еще даже не знает, что такое страх.
— Ты пытался заложить бомбу в моих офисах сегодня ночью.
Он сглатывает, стонет от боли.
— Ответь на мой гребаный вопрос, Джон, — шиплю я.
Он хнычет, быстро кивая.
— Ты планировал убить меня?
Он жалобно стонет. Я начинаю тянуться за дубинкой. Он мгновенно начинает энергично кивать.
— Ты планировал убить и мою жену?
Его голова ходит вверх-вниз, когда в его пораженных глазах выступают слезы. Низкий, дикий рык рокочет в моей груди.
— Это ты поджег мой дом семь лет назад, что привело к смерти Кассандры Эшфорд?
Он кивает.
Моя челюсть подрагивает.
— Я спрошу тебя снова. Если ты, блядь, солжешь мне, я убью тебя прямо здесь, в этой комнате.
Он давится рыданием.
— Ты сжег Кассандру заживо?
Страдание расползается по его лицу, когда он рыдает.
Кивая.
Мои губы сжимаются, мои зубы демонически сверкают, когда я приближаюсь к нему.
— Это ты убил Матильду Лоран в ее летнем доме?
Его голова снова кивает, его глаза дрожат от страха.
Блядь.
Я отступаю назад, мой пульс стучит в груди, пока моя голова идет кругом.
— Тебя наняли для этого? — шиплю я.
Он хнычет, качая головой.
— Я спрошу тебя снова, — рычу я, бросаясь к нему, заставляя его вздрогнуть, цепи на запястьях звенят.
— Кто-то нанял тебя убить этих двух женщин?
И снова он качает головой.
Ярость застилает мое зрение.
Нет, к черту. Я знаю, что это был Принц. У него был мотив, у нас есть его самолет, приземляющийся в Милане, затем тайно вылетающий обратно в Лондон на несколько часов, затем обратно в Италию. Есть, блядь, психиатрический диагноз, ради всего святого — что у него проявляются психопатические наклонности. «Бездумное пренебрежение к человеческой жизни или страданиям». Пироманское увлечение.
Джон стонет от боли, когда я хватаю его за воротник рубашки, притягивая к себе.
— Босс...
— Оливер, блядь, Принц нанял тебя убить...!
— Ноэль!
Я реву, когда Лиам хватает меня, оттаскивая от Джона и прижимая к стене. Я шиплю, сжимая руки в кулаки.
— Хватит, Ноэль! — кричит Лиам, стряхивая красный туман с моих глаз.
Он сглатывает.
— Босс, посмотри на него.