— Я должен убить тебя, — тихо говорю я. — Прямо здесь. Прямо сейчас. И единственная причина, по которой я этого не сделаю, — ты уже достаточно отнял у нее.
Я медленно дышу, направляя свою ярость в слова, а не в то, чтобы разбить его кулаками.
— Ты не отнимешь меня у нее тоже. Я не сяду в тюрьму за твою смерть. Но ты сядешь, до конца своей гребаной...
— Ноэль...
Голос Оливера срывается, и когда он поднимает на меня взгляд, он похож на незнакомца, смотрящего мне в лицо. Человека опустошенного и совершенно разбитого. Его лицо пепельное, и слезы застилают уголки его глаз.
— Я дам тебе что угодно, что ты захочешь, если ты сохранишь это в тайне, — тихо выдавливает он. — Что угодно, Ноэль.
Я усмехаюсь ему.
— Не договоримся.
Я достаю телефон, чтобы позвонить в полицию.
— Ноэль, я отдам тебе всё. Всё целиком! — хрипит он. — Ты можешь забрать всё, что у меня есть, если только ты...
Я холодно смеюсь.
— Я уже планирую это сделать, Оливер, — бормочу я отрывистым тоном. — Пока ты гниешь в...
— Эта оценка...
— Отправит тебя за решетку на...
— О Господи, что же он наделал? — всхлипывает он потусторонним голосом.
Я резко напрягаюсь. Я моргаю, мой большой палец зависает над кнопкой вызова, когда я поворачиваюсь, чтобы сузить глаза глядя на него.
— Что ты сказал?
Человек разбит. Он сидит, ссутулившись, на моем полу, истекая кровью из носа, со слезами на глазах и смотрит на меня.
— Ты узнавал что-нибудь о докторе Чоне? — выдавливает он.
Моя бровь хмурится.
— Очевидно. Это психиатр из Нью-Йорка...
— Он детский психиатр, Ноэль.
Такое чувство, будто он ударил меня кирпичом. Мир замирает, когда меня уносит. Я открываю рот, но слова не приходят. Мой мозг глючит, пытаясь в этом разобраться, даже когда другая часть меня не хочет этого.
— У тебя не тот Принц, — выдавливает он.
Нет.
— Это не моя оценка.
О, Боже мой.
— Это моего сына.
Я бегу к двери, не успев моргнуть.
— Ноэль!
Я слышу, как он возится, а затем звук его шагов, бегущих за мной, когда я мчусь по дому.
— Ноэль! Пожалуйста! Я умоляю тебя, не трогай моего сына...
Его рука падает на мое плечо. Я реву, кружась, хватая его за воротник и прижимая к стене.
— Твой сын сейчас один с Эллой.
Его лицо белеет.
— О Боже...
Я отпускаю его, кружась, когда громом вылетаю за дверь.
Глава 36
Элла
— Ох, Боже мой, Джейкоб... Вот это вид!
Хотя я живу во дворце Ноэля уже несколько месяцев, у меня все равно отвисает челюсть, когда я выхожу на крытую крышу с садом таунхауса Джейкоба в Ноттинг-Хилл.
Он усмехается.
— Спасибо. Это, наверное, главная причина, по которой я купил это место. Хотя хотел бы сказать, что всё это — я и мои таланты садовода. Но боюсь, я скорее серийный убийца растений, если меня оставить одного. Так что смотришь на работу очень искусных садовников, которых я нанимаю.
Я ухмыляюсь.
— Я бы, наверное, умерла с голоду без доставки еды. Я не умею готовить, хоть убейте.
Он смеется, но затем внезапно морщится, начиная идти по саду. Я быстро хмурюсь, двигаясь к нему.
— Помочь тебе?
Он качает головой, улыбаясь.
— Нет, спасибо. Я справлюсь.
Джейкоб снова морщится, лицо искажается гримасой, когда он опирается на трость. Он начинает идти по патио к барной стойке, установленной рядом с обеденным столом и стульями из тикового дерева.
— Что тебе налить… бля, — хмыкает он, сжимая челюсть.
— Джейкоб, пожалуйста, позволь мне.
Он вздыхает, глядя на меня с поражением на лице.
— Эта проклятая трость.
— Если кто спросит, ты был идеальным хозяином и сам принес мне напиток.
Он усмехается, пока я помогаю ему пройти по голубокаменному патио и сесть за стол.
— К тому же, ты знаешь, я этим зарабатываю на жизнь.
Он ухмыляется, пока я двигаюсь к бару.
— Не долго осталось, полагаю. Как только закончат ремонт наших офисов, мы вернемся в бизнес, с тобой во главе нашего онлайн-дизайна.
— Что ж, может быть, это последний напиток, который я кому-либо наливаю? — усмехаюсь я. — Что будешь?
— Виски, неразбавленный, будет идеально.